Кольберг приехал в Экшё утром восемнадцатого января. Он ехал всю ночь — триста тридцать пять километров — сквозь метель, по гололедице, однако не чувствовал себя уставшим. Городская гостиница находилась возле рынка и располагалась в красивом старинном здании, которое великолепно вписывалось в этот идиллический городок, словно вырезанный из цветной рождественской открытки. Бармена, которого звали Сверкер Юнссон, уже не было в живых, однако копия счета, оплаченного Нильсом Эриком Ёранссоном, сохранилась. Правда, понадобилось несколько часов, чтобы разыскать ее в покрытой пылью коробке на чердаке.
Счет подтверждал сведения о том, что Ёранссон проживал в гостинице одиннадцать дней. Питался он в гостиничном ресторане и ежедневно подписывал чеки за еду и напитки, эти суммы приплюсовывали к его счету. Были и другие записи в счете, например за телефонные переговоры, однако номер, по которому звонил Ёранссон, не был записан. Впрочем, не это, а кое-что другое сразу же привлекло к себе внимание Кольберга.
Шестого июня тысяча девятьсот пятьдесят первого года гостиница внесла в счет гостя пятьдесят две кроны и двадцать пять эре, уплаченные ею одной автомастерской. Оплата за буксировку и ремонт.
— Эта автомастерская еще существует? — спросил Кольберг владельца гостиницы.
— Конечно, причем за двадцать пять лет владелец там не сменился. Вам нужно пойти в направлении Лонганес и…
Человек, который в течение двадцати пяти лет был владельцем мастерской, недоверчиво глядел на Кольберга.
— Шестнадцать с половиной лет назад? Черт возьми, как я могу такое помнить?
— А журналы учета вы ведете?
— В этом деле у меня все в полном порядке, можете не сомневаться.
Полчаса он искал старую тетрадь. Не захотел выпускать из рук. Сам осторожно перелистывал страницы, пока не добрался до нужного дня.
— Шестое июня, — сказал он. — Вот, пожалуйста. Буксировка от гостиницы. У него сел аккумулятор. Все это развлечение обошлось ему в пятьдесят две кроны и двадцать пять эре, включая буксировку.
Кольберг ждал.
— Буксировка, — буркнул владелец автомастерской. — Какая глупость. Почему он не вынул аккумулятор и сам не привез его сюда?
— У вас имеются какие-нибудь данные об автомобиле?
— Да. Погодите… секундочку… ага, вот. Кто-то провел испачканным маслом пальцем по записанному здесь номеру. Но в любом случае это был автомобиль со стокгольмским номером.
— А вы не знаете, какой марки?
— Конечно. Это был «форд-ведетта».
— А не «моррис-майнор»?
— Если тут написано «форд-ведетта», могу дать голову на отсечение, что так оно и было, — сказал владелец мастерской. — «Моррис-майнор»? Да ведь между ними колоссальное различие.
Кольберг забрал с собой журнал. Это стоило ему получаса угроз и уговоров. Когда он наконец выходил, одержав победу, владелец автомастерской сказал:
— Теперь, во всяком случае, понятно, почему он выбросил деньги на совершенно ненужную буксировку.
— Почему же?
— Стокгольмец.
Уже стемнело, когда Кольберг вернулся в гостиницу. Он продрог, устал и проголодался, поэтому вместо того, чтобы сесть за руль и уехать, он снял номер в гостинице. Первым делом он принял душ и заказал ужин. Ожидая, пока приготовят еду, он дважды звонил по телефону. Первый разговор у него состоялся с Меландером.
— Не мог бы ты проверить, кто из моего списка имел автомобили в июне пятьдесят первого года? И какой марки.
— Конечно. Завтра утром.
— И какого цвета был «моррис» Ёранссона.
— Хорошо.
Потом он позвонил Мартину Беку.
— Ёранссон приехал сюда не на своем «моррисе». У него был другой автомобиль.
— Значит, Стенстрём был прав.
— Ты не мог бы распорядиться, чтобы выяснили, кто был владельцем той фирмы на Холлендергатан, где работал Ёранссон, и чем она занималась?
— Хорошо.
— Завтра около полудня я буду в Стокгольме.
Он спустился вниз и принялся за еду. Внезапно он вспомнил, что однажды уже был в этой гостинице. Он проживал здесь ровно шестнадцать лет назад. В то время он уже служил в полиции и занимался убийством в такси. Его расследовали в течение трех или четырех дней. Если бы тогда он знал то, что ему известно сейчас, то наверняка смог бы раскрыть загадочное убийство Тересы в течение десяти минут.
Рэнн думал об Ульссоне и счете, обнаруженном в кармане рубашки Ёранссона. Во вторник днем ему кое-что пришло в голову, его начала мучить какая-то смутная мысль, и он пошел к Гунвальду Ларссону. Несмотря на сдержанные отношения на службе, Рэнн и Гунвальд Ларссон были друзьями, о чем мало кто знал. Они вместе провели рождественский вечер и новогоднюю ночь. Известие об этом невероятно удивило бы большинство их коллег.
— Я думаю об этом листочке с буквами «Б» и «ф», — сказал Рэнн. — В списке, составленном Меландером и Кольбергом, есть три человека с такими инициалами: Бу Фростенссон, Бенгт Фредрикссон и Бьёрн Форсберг.
— Ну?
— Можно было бы незаметно понаблюдать за ними, посмотреть, не похож ли кто-нибудь из них на Ульссона.
— А ты знаешь, где их нужно искать?
— Меландер, наверное, знает.
