– Не переживай, я плотно пообедал в вагоне-ресторане. Пожалуй, даже слишком плотно. Так что ограничусь одним чаем. Сейчас я больше всего мечтаю просто развалиться на диване, – он попытался улыбнуться, но улыбка получилась вымученной.
– Тогда раздевайся скорее, – подытожила Тамара. – Да оставь ты в покое этот чемодан, успеется с ним еще. Ты ведь только зашел…
Она заварила чай и теперь стояла, разливая его по фарфоровым кружкам. Людка, устроившись рядом на кухонном табурете, время от времени расправляла складки своего нарядного белого сарафана. Она с любопытством рассматривала отцовский чемодан, который представляла, вероятно, соучастником каких-нибудь опасных приключений. «Наверняка что-нибудь в духе Марка Твена», – подумалось Нежину.
Сбросив с себя верхнюю одежду, он подошел к кухонному окошку и теперь смотрел на уже звездное небо, по которому, словно по огромной кухонной столешнице, чьи границы терялись где-то за линией горизонта, неведомые силы нечаянно рассыпали бесчисленные сахарные крупинки.
Крепкий горячий напиток немного приободрил его. Он посмотрел на Людку: та, уже будучи не в силах допить свой совсем остывший чай, клевала носом. Тамара продолжала возиться у раковины.
В ванной комнате, до которой ему наконец-то удалось добраться, Нежин с облегчением сбросил с себя часть остававшейся одежды и с удовольствием залез под тугую струю горячей воды. Не было ничего удивительного в том, что чуть позже, не найдя в себе сил, он так и не добрался до забытого в коридоре чемодана, желающего поскорее избавиться от своего распирающего содержимого. Нежин рухнул на постель поверх белого пухового одеяла и, едва успев скинуть домашние туфли, забылся глубоким сном.
