– Что же заставило такого луженого прагматика, как ты, забрести в это прибежище плаксивых юнцов? Уж никак роман собрался состряпать? Или стишки какие? – насмешливо бросил он, и Нежина тут же обдало едким чесночным зловонием. Кириллов протягивал ему свою пятерню.
Нежин пропустил мимо ушей колкость Кириллова и теперь удивленно смотрел на свою руку, сотрясаемую тяжелым рукопожатием. Чесночное зловоние и не думало испаряться.
– Как раз думал, целесообразно ли тревожить вас сегодня по рабочим вопросам, Юрий Петрович, все-таки воскресенье, – с неохотой выдавил из себя Нежин. Он потупил взгляд и смотрел куда-то в сторону.
– Ну раз тебе представился такой случай – валяй, – ответил ему толстяк, пытаясь прикурить папиросу от трепетавшего на ветру спичечного огонька.
Нежин в общих чертах доложил Кириллову о бесплодной встрече с Гнилорыбовым, зазнавшимся писакой со снобистскими замашками, о переговорах с Мещаниновым, владельцем развивающейся торговой книжной сети. Он всерьез заинтересовался романом Худякова и предлагал за него довольно солидные деньги.
Кириллов молча слушал, попеременно то глубоко затягиваясь сигаретой, то выпуская изо рта тугую струю сизоватого дыма. На его лице можно было прочесть смесь презрения с брезгливостью. Он докурил свою папиросу, не глядя, запустил окурок куда-то в сторону и завершил ритуал тем, что сплюнул под ноги.
– Послушай, – сказал Кириллов крайне серьезным тоном, – завтра обязательно зайди. У меня есть кое-что для тебя. Ты слышал о Нечаеве?
– Нет, а должен был? – немного растерялся Нежин.
– Значит, нет. Ну да ладно, все подробности завтра, не будем торопиться. Кстати, насчет Гнилорыбова: он перезвонил мне сразу же после вашей встречи. Я не знаю, в каком ключе ты вел с ним диалог, но он был в бешенстве, закатил настоящую истерику, кричал в трубку и все такое. И мне пришлось все это выслушивать от какого-то зеленоротого…
– Я не сдержался и заметил, что, будь я его однофамильцем, непременно взял бы себе какой-нибудь псевдоним, в крайнем случае девичью фамилию своей прабабки.
– Мне стоило немалых трудов уговорить его приехать сюда, для того чтобы побеседовать лично со мной, – Кириллов повысил голос, тыча в Нежина коротеньким указательным пальчиком. – Сдается мне, Нежин, что ты совсем дурак, раз так и не понял, что это за рыба.
– Его фамилия как раз дает четкое определение! Какие бы деньги ни был готов заплатить его отец, для которого так важно, чтобы опусами сына заинтересовался хоть кто-то, ни один действительно чего-то стоящий рецензент не согласится марать свое имя ради случайного гонорара, – заметил Нежин. – Ведь это полная бездарность!
– Нежин, да ты никак искренне ратуешь за современную словесность! Ну тогда тебе прямая дорога в литературный кружок! Хотя, помнится, ты это уже проходил, – на лице Кириллова заиграла вызывающая самодовольная усмешка.
– Когда он приезжает? – поинтересовался Нежин.
– Он уже здесь. Выехал незадолго до тебя, сейчас снимает номер в «Арто» по моей рекомендации. Завтра у меня назначена с ним встреча, так что будь любезен, если случайно ваши пути вдруг пересекутся – постарайся ничего не испортить.
Нежин засунул руки в карманы пальто и уставился на Кириллова.
– Эй, да не смотри ты на меня так, а то просверлишь насквозь, – гоготнул Кириллов и дружески хлопнул Нежина по плечу. – Не забудь про то, что сказал. Завтра жду у себя.
Маленький полноватый человечек, подпрыгивая и пританцовывая, засеменил прочь.
Нежин тяжело опустился на первую попавшуюся скамейку. Он вновь посмотрел на выловленные из кармана часы, которые сообщили ему о том, что полдень уже начал законно властвовать. Он оглянулся по сторонам: слева от него пожилая женщина в синей шерстяной накидке торговала жареным миндалем, на соседней скамейке, склонив голову над бережно покоившимся в руках дешевым бульварным романом, клевала носом немолодая дама в нежно-кремовом пальто и такого же цвета элегантной шляпке. Прямо напротив него, на дорожке, вырисовывал прутиком на песке витиеватые узоры ясноглазый смуглый мальчишка на вид лет пяти. Вокруг, обнявшись, неспешно прогуливались влюбленные пары, лавируя между неугомонными туристами. Воскресный день был в разгаре.
Нежин, крякнув, неуклюже поднялся со скамейки. За его спиной трепетали невысокие молодые березы, чья золотая листва, казалось, вот-вот зазвенит в порывах строгого осеннего ветра. Он подумал, что неплохо было бы забежать в какой-нибудь цветочный киоск за букетом для Томы, но, остановившись на кульке соленого миндаля, зашаркал в сторону внушительных чугунных витых ворот, влажно чернеющих на фоне дождливого серого неба.
3
