В тот же самый вечер Серафима Павловна не находила себе места. Только что позвонил сын и сообщил ей страшную новость: сегодня он не придет знакомиться с дочкой Тамары Сергеевны! Серафима Павловна потратила столько сил и времени для того, чтобы уговорить Тамару Сергеевну обратить внимание на Максика как на отличную кандидатуру для ее девочки, а неблагодарный сын заявил, что «слышать о бабах не хочет!». Они ему, видите ли, надоели! С каких это пор он подобным образом разговаривает с матерью, которая отдала ему свои лучшие годы жизни и подняла на ноги в прямом и переносном смысле этого слова?! С каких, с каких, Серафима Павловна хмыкнула. После той хамки Верочки-блондинки, от которой Максик набрался наглости. Или это была не Верочка, или другая, но все-таки Верочка, сын совсем погряз в развратных отношениях с женщинами.
Митрофан Ильич предупреждал, что она слишком много внимания уделяет сыну. Слишком много! Правда, он говорил о том, что она мешает жить ему самостоятельной жизнью. Но какая может быть самостоятельность у Максима?! Он же не может отличить хорошей женщины от дурной особы! Вот дочка Тамары Сергеевны очень даже хорошая, у нее отдельная квартира неподалеку и перспективная работа в банке. Естественно, косоватость взгляда несколько портит ее одутловатое лицо, но «Мицубиси» она водит прекрасно. Или «Судзуки», Серафима Павловна точно не помнила название иномарки, но одно это уже внушало доверие к дочке Тамары Сергеевны. А Максим заявил, что никого видеть не хочет!
Как он только мог?! Серафима Павловна подошла к телефону и вздохнула. Придется отменить заранее назначенную встречу, сын был так категоричен, что поначалу испугал ее своим напористым отказом. В конце разговора он, правда, смягчился, его голос звучал устало, но все же достаточно уверенно.
– Тамарочка, – начала Серафима Павловна разговор, – добрый вечер, голубушка. Да, я тоже рада тебя слышать, душенька. Как у меня? Все хорошо, спасибо. Ой! Что же я говорю?! Все плохо, очень плохо. Максик сегодня не сможет ко мне прийти. Да, он заболел. Тяжелой болезнью? – Серафима Павловна прикрыла глаза и задумалась, можно ли назвать игнорирование собственной матери тяжелым недугом. – Очень тяжело, – она, как искренне полагала, нисколько не соврала. – Перенесем? Конечно, перенесем. Обязательно перенесем, как только ему станет лучше. Нет, Тамарочка, это не заразно. Сердце? Да, голубушка, сердце. Схватило как-то внезапно, ну, вы же знаете, как это бывает…
Когда Серафима Павловна положила трубку на рычаг, она была уверена в том, что ее сын тяжело болен сердечным недугом – бессердечием! Она так старалась ради него, а он оказался неблагодарным. Серафима Павловна взглянула на часы, Максим должен был прийти с работы. Она пошла на кухню, взяла термос и залила туда горячие свежесваренные щи. Она достала пустую банку и сложила туда любовно приготовленный салат оливье, к нему в кастрюльке добавилась вареная картошечка с маринованными огурчиками. Кто его нормально покормит? Уж не те профурсетки, которых он водит в свою новую холостяцкую квартиру. Пусть сын делает все, что хочет, она, его мать, продолжит о нем заботиться. Пусть он вытирает об нее ноги, как о тряпку… Серафима Павловна задумалась и решила высказать это все Максиму при встрече. Она хлопнула себя по карману пальто, где лежали ключи от его квартиры, и пошла к сыну.
Во дворе дома рядом с подъездом прыгала какая-то рыжеволосая девица в белом пушистом манто. Ее сапоги на тонкой подошве едва не позволили ногам околеть на морозе, боясь этого, девица прыгала, как заправская лошадь на скачках. Красный нос выдавал время длительного ожидания. Серафима Павловна по обыкновению постаралась не разглядывать девицу, но та неожиданно поздравила ее с Новым годом и пожелала благополучия и здоровья. Серафима Павловна мило улыбнулась девушке и ответила таким же поздравлением. «Есть же приятные девицы, – подумала она, поднимаясь к сыну в квартиру, – а он тащит в свой дом одних полуголых куртизанок!»
Максима еще не было, он часто задерживался на работе, и Серафиму Павловну это не удивило. Она разделась и прошла на кухню, разгружая свою сумку. Первым делом, конечно же, она заглянула в холодильник. Естественно, кроме сырых яиц, там ничего не было. И после этого он смеет отказываться жениться на порядочной девушке?! Серафима Павловна подумала и переменила стратегию. Она не станет говорить ему про тряпку, тем более, уж кто, а он-то прекрасно знает, что вытирать об себя ноги Серафима Павловна никому не позволит! Та негодяйка, которая заявила, что шейной шарфик перекрывает доступ кислорода к ее мозгам, слишком быстро улизнула, не то она получила бы свое. Серафима Павловна напомнит Максиму про сыновний долг.
