В ее светлую голову, безусловно, лезли мысли о Кудрине. Как он там? Женился или еще нет на своей сумасшедшей Верочке? Страдает по этому поводу или пьет водку? У кого Роза Викторовна просит сигаретки? Серафима Павловна, интересно, радуется, что сын женился? Вопросы жужжащим роем кружились у нее в мозгах. Олимпиада вздохнула и набрала номер Кудрина. Она не собиралась с ним говорить! Ничего подобного. Просто ей захотелось услышать его голос. А еще лучше услышать его грустный голос с нотками неудавшейся жизни, сломанной судьбы, потерянного счастья…
– Да, – обыденно сказал тот, – слушаю вас.
Олимпиада не услышала в его голосе никакого трагизма, свистнула ему в ухо и положила трубку на место. Да, она сделала все, что могла – позвонила всем. Теперь ей предстояло поехать в аэропорт. Оставалось два дня до Рождества, праздника, который она намеревалась провести со своим женихом в обстановке любви и радости. Радости без Викуськиного интервью у нее все равно не будет, так пусть же оно состоится!
Вика подпирала стенку у входа в оговоренном заранее месте.
– Его лимузин припаркуется здесь, – она глазами указала прибывшей подруге на подъезд к зданию аэропорта, где было слишком уж мало народа.
– Так сюда же никого посторонних не пускают?! – удивилась Липа, следя за взглядом Вики.
– Он не посторонний, – прошептала та, – он знаменитость. А знаменитостям можно все, что им только заблагорассудится. К тому же у него жутко дорогая скрипка Страдивари. Он играет только на ней.
– Безумие какое, – пожала плечами Липа, – возить с собой по нашим аэропортам скрипку Страдивари. Ее охранять как-то нужно!
– А ее и охраняют, – прошептала всезнающая Вика Наумова. – Только нам эта скрипка не нужна. Нам нужен сам Негонини. Действовать будем так: ты подбегаешь и кидаешься ему под ноги. Как будто он тебя случайно сбил, а я тут же оказываюсь рядом. – Вика показала на фотоаппарат. – Сделаю пару снимков и буду его ими шантажировать. Главное, чтобы ты корчилась на полу в муках и кричала, что он на тебя наступил. Ему ничего не останется делать, как пойти на переговоры, во время которых я и проведу свое интервью.
– Не нравится мне этот план, – нахмурилась Липа.
– Предложишь что-нибудь другое? – Круглое личико с курносым носиком удивленно вытянулось. Голубые глаза махнули длинными ресницами и в замешательстве уставились на подругу. – Я думала, что все логично вытекает из твоего падения.
– Я, конечно, могу упасть, – почти согласилась с ней Липа, – но не до такой же степени! На пол?!
– Ты должна это сделать ради искусства! – Вика вздернула носиком.
– Ладно, скажи лучше, что я должна это сделать ради тебя! Когда он приедет? У нас есть пять минут на то, чтобы в спокойной обстановке выпить чашечку кофе?
– Пять минут? – Вика поглядела на часы. – У нас есть полчаса. Но мы займем оставленные позиции заранее. Я стою здесь, у стенки, а ты встанешь под телевизором…
– Прикольно! – Липа оглянулась в ту сторону, где она должна была, по плану Наумовой, стоять. – По телевизору снова «Иронию судьбы» показывают! Я этот фильм в наступившем году видела раз десять! Но все никак не могла досмотреть до конца. Чем у них там все заканчивается?
– Любовью, – быстро ответила Вика, – все всегда заканчивается любовью. Или смертью одного героя, мне нравится, когда умирают сразу оба. Он и она. Так жалостливее и правдоподобнее.
– Что правдоподобнее? Что мы все умрем?! – Липа укоризненно посмотрела на подругу.
– Липа, не отвлекайся от задания! Стой у телевизора и молчи.
– Ну уж нет! Ты сказала, у нас еще есть время. Пойдем выпьем по чашке кофе, а то я с утра еще ничего не ела и не пила. Пока тряслась в электричках, жутко проголодалась.
Подруги пошли в ближайшее кафе, взяли кофе с булочками и устроились за столиками.
– Вся выпечка тебе, – прошептала Вика, пододвигая к Липе тарелку с булками. – Я на диете.
– Здрасьте вам, как будто я не на диете, – Липа посмотрела на свежие, ароматно пахнущие ванилью булочки. – Сегодня я буду не на диете. Так уж и быть, и все ради тебя, Наумова!
– Поверь, Олимпиада, я так ценю твою дружбу! – Вика преданно поглядела подруге в глаза.
– Еще бы, – буркнула та, – готова бросить к ногам залетной знаменитости мое нежное исхудавшее тело! Вот эта дружба, истинная, женская.
– Крепись, Липа, – сказала ей Вика, – и подкрепляйся. Все ради искусства!
– С Новым годом вас, девоньки! С новым счастьем! – Рядом с их столиком оказался бородатый старик в красной шубе. – Что такие невеселые сидите?! Скоро Рождество! Держите-ка мои подарочки, – и он сунул в руку Липе какой-то маленький мешочек с белым порошком. Вика получила пузырек с нашатырным спиртом. После чего старик исчез за стойкой бара.
– Кто это был?! – изумленно разглядывая пузырек с нашатырем, поинтересовалась Вика.
