Когда Королев проснулся, в комнате отдыха никого уже не было. Поняв, что проспал первый раз в жизни, он тяжело открыл глаза и посмотрел в высокий серый потолок, одновременно прислушиваясь к тихому шелесту лопастей кондиционера, висевшего на шестиметровой высоте - прямо над его головой. Разноцветные ленточки, привязанные к защитной решетке, болтались от искусственно создаваемого ветра, словно здесь, в комнате, была открыта маленькая, никому не заметная форточка. "И если превратиться, допустим, в муравья, - лениво рассуждал Петрович, глядя полузакрытыми глазами на никелированную решетку огромного вентилятора, - то сейчас же можно вылезти на свободу. Тогда можно будет навек забыть и о Штукке, и о Кулькове, и об этом вездесущем Наумочкине", которого он прозвал про себя гауптштурмбанфюрером. "Но если он упадет на меня, - влезла, ни с того ни с сего, неудобная мысль, когда кондиционер вдруг зажужжал громче обычного, - этот чертов секретный объект лишится ценного слесаря. Отбежать я, конечно же, не успею, поэтому... поэтому... Ладно, хватит дурака валять - пора и за работу браться". Тяжко вздохнув, он встал, застелил кровать, глотнул воды из бутылки, и неспеша побрел в столовую, машинально здороваясь с теми, кто его, торопясь, обгонял или шел тяжелым шагом навстречу со смены.
Ежедневные повторяющиеся действия называются режимом. Тот, кто соблюдает режим - соблюдает дисциплину. Сегодня Королев нарушил и то и другое. Вместо того, чтобы сразу идти в столовую, он остановился около того таинственного кабинета, в котором его вчера допрашивали. В ту же минуту какой-то сквозняк пролетел по коридору. Петрович невольно поежился и снова втянул голову в плечи, как вчера перед начальником охраны, будто, его вытолкнули из теплой комнаты на мороз. Обычно природа закладывает в живое существо чуточку страха, и то существо сторонится тех мест, где ему однажды было плохо и страшно. Но Королеву, судя по всему, этого охранительного чувства досталось гораздо меньше, чем остальным: сейчас ему, несмотря на возродившийся секундный страх, было интересно узнать, что же, в конце концов, с ним произошло тогда, 14 - го декабря, наивно думая, что кто-то будет разговаривать с предполагаемым подозреваемым.
Петрович для чего-то слегка нагнулся вперед и постучал в дверь таинственного кабинета. На его часах в этот момент было одиннадцать утра. Ему никто не открыл. Он забарабанил сильнее - результат тот же. "Наверное, сегодня у них не приемный день", - саркастически подумал Петрович и пошел в столовую - он не ел со вчерашнего вечера.
Как только он открыл двери столовки, тут же, при входе, столкнулся с Наумочкиным.
- Надо поговорить, - шепнул Наумочкин и потянул его за рукав в коридор.
- Раз надо - поговорим, - невозмутимо ответил Петрович, выходя вслед за "гидом".
- Слышал, вчера с вами произошло необыкновенное приключение? - спросил Наумочкин, с любопытством заглядывая в глаза Королеву. Петрович равнодушно ответил:
- Ну, вы же и так всё знаете, зачем тогда спрашивать?
Наумочкин в нерешительности помялся - не ожидал такого отпора. Да, теперь было видно, как Королев изменился за прошедший месяц. Новичок стал почти своим на этом предприятии: чуть жестким, слегка упрямым, наполовину закаленным, после испытаний на себе "прелестей" мягкого допроса. С таким человеком можно попробовать иметь дело. Такое заключение читалось сейчас в глазах Наумочкина, но Королев не обратил на это внимания: ему, по-прежнему, чертовски хотелось есть, а еще больше - спать, так как вид встревоженного Наумочкина начал утомлять.
- Чего вы хотите? - спросил Королев, разворачиваясь в сторону входа, чтобы снова попытать счастье попасть в столовую.
- Да ничего не хочу, - с улыбкой ответил Наумочкин. - Наверное, это вы хотели у меня что-то спросить, а я с удовольствием бы ответил на все вопросы.
- С чего вдруг такая щедрость? - спросил Королев, щуря один глаз, будто туда попал сигаретный дым.
- А я всегда был к вам благодушно настроен, разве это было не заметно? Вы мне нравитесь, Григорий Петрович. Вы - честный, открытый, простой человек, который не будет врать, не будет таить камня за пазухой, чтобы в критический момент ударить ближнего по башке. Таких людей нынче редко встретишь, тем более здесь, но это тема для другого разговора.
- Так что же вы от меня хотите? - вновь спросил Королев.
- Понимания, Григорий Петрович. Обычного человеческого понимания того, что другие не хотят вам плохого, а, совсем даже, наоборот. Вот, например, скажите честно, вас вчера спрашивали об офицере, с которым вы отправились на склад?
- Да, спрашивали, - ответил Королев, замедлив шаг к ближайшему столику, за которым пока было пусто.
- Что конкретно они вам сказали?
Королев почесал не бритый подбородок и отодвинул от столика ближайший стул.
- А вы уверены, что мне можно об этом рассказывать?
- Не волнуйтесь, Григорий Петрович, они сами просили меня с вами поговорить, - Наумочкин улыбнулся, что было совершенно некстати.
Королев вырвал, наконец, свой рукав из цепких пальцев Наумочкина и с раздражением выпалил:
