Уходя, господин Нандха отмечает, что мальчишка довольно ловко управляется и с огнетушителем.
Рам Сагар Сингх, главный комментатор крикетных матчей в Бхарате, вещает о последних новостях из радиоприемника, работающего на солнечных батарейках. Кришан задремал у решетки с гибискусом, погрузившись в воспоминания. Всю жизнь с ним беседовал этот медленный голос, который был для него ближе и мудрее божьего гласа.
В один из школьных дней отец разбудил Кришана до рассвета.
– «Нареш инженир» стоит сегодня у калитки [41] в Уль-Хаке!
Их сосед Тхакур вез обувную кожу одному покупателю в Патну и с радостью взял отца и сына Кудрати в свой пикап. Не очень комфортно, но вполне вероятно, что «Нареш инженир» стоит у калитки в последний раз.
Свою землю Кудрати получили от Ганди и Неру. Землю, отнятую у
Кришану было восемь лет, и он впервые приехал в город. До того он видел матчи только по спортивным каналам «Стар Эйша», но они не давали даже отдаленного представления о количестве народа, окружившего стадион «Мойн Уль-Хак». Кришан никогда раньше не видел столько людей в одном месте. Отец уверенно вел его сквозь кружащуюся множеством водоворотов разноцветную толпу, чем-то напоминающую яркую ткань.
– Куда мы идем? – спросил Кришан, почувствовав, что они движутся в противоход общему потоку, устремленному к турникету.
– Билеты у Рама Виласа, моего двоюродного брата, племянника твоего дедушки.
Он помнит, как оглядывался по сторонам на бесконечный рой лиц, постоянно чувствуя прикосновение отцовской руки. И тут понял, что толпа значительно больше, чем представлял отец. Мечтая о широком зеленом поле, о трибунах в отдалении, об аплодисментах тысяч болельщиков, он забыл договориться с кузеном Рамом Виласом о конкретном месте встречи. Теперь им придется обходить по кругу территорию «Уль-Хака» и, если потребуется, всматриваться в каждую попадающуюся по пути физиономию.
Проходит целый час в нестерпимой жаре, толпа редеет, но отец Кришана продолжает упорный поиск. Внутри громадного бетонного овала выкрики громкоговорителей начинают представлять игроков. У индийцев принято приветствовать их громом аплодисментов и радостными возгласами. И отец, и сын понимают, что «дедушкиного племянника» здесь не было и в помине. Так же как и билетов. В похожей на шатер тени главной трибуны стоит маленький торговец съестным. Господин Кудрати снова хватает сына за руку и тащит его по асфальту. Когда до них начинает доноситься запах прогорклого горячего масла, Кришан вдруг видит то, что так взволновало отца. На стеклянном прилавке стоит радиоприемник, исторгающий глупейшую поп-музыку.
– Сынок, настрой на матч, пожалуйста, – невнятно бормочет отец продавцу горячей снеди и сует ему горсть рупий. – И немного этих папди [43].
Торговец с фунтиком из газеты тянется к горячей еде.
– Нет, нет, нет! – в отчаянии почти вопит отец Кришана. – Вначале настрой. А еда потом. На волне 97,4.
Сквозь шум помех пробивается голос Рама Сагара Сингха. Великолепное британское произношение, голос поставлен на Би-би-си. Кришан усаживается на землю с кульком горячих папди, прислоняется спиной к теплой стальной тележке и начинает слушать репортаж.
Да, таковы его воспоминания о последних иннингах
«Нареш инженир»: он сидит у тележки торговца папди под стенами крикетного стадиона «Мойн Уль-Хак», слышит Рама Сагара Сингха и слабый, почти воображаемый стук биты, а затем нарастающий рев толпы у себя за спиной. И так почти целый день, пока на автомобильную стоянку не начинают опускаться предвечерние тени.
Кришан Кудрати улыбается во сне. Тень от вьющегося гибискуса падает на его закрытые веки, холодное дуновение проносится по лицу. Он открывает глаза. Над ним стоит Парвати Нандха.
– Мне следовало бы отругать вас за то, что вы спите в рабочее время, за которое я вам плачу.
Кришан бросает взгляд на часы на приемнике. От его обеда остается еще десять минут, но он встает и выключает радио. Игроки ушли на перерыв, а Рам Сагар Сингх, как обычно, проходится по своему громадному компендиуму фактов из истории крикета.
– Мне просто хотелось узнать, что вы думаете о моих новых браслетах для сегодняшнего приема, – говорит Парвати, одну руку положив на бедро, словно танцовщица, а другой помахивая перед Кришаном.
– Если постоите спокойно, возможно, я смогу разглядеть и сказать.
Металл сверкает на солнце, слепя Кришана. Инстинктивно он протягивает вперед руку. И вот уже обхватывает госпожу за запястье. Понимание того, что он делает, на мгновение парализует Кришана, а затем он ослабляет хватку:
– Очень красиво. Они золотые?
– Да, – отвечает Парвати. – Мужу нравится дарить мне золото.
– Ваш муж очень вас любит. Вы будете первой звездой на вечеринке.
– Спасибо.
