Для забойщиков же все звуки сливались воедино, едва лишь копчиком отбойного молотка они касались скалы. С этой секунды они ничего не слышали, кроме грохота. Часами склонялись они над молотками, словно пулеметчики, обстреливающие стену, а молоток то оглушительно стучал, то подчинялся более спокойному ритму компрессора. Люди работали в поте лица, время от времени устраивая перекур и проклиная все на свете. Они не разговаривали, не пели: этот механический мир слишком затруднял общение во время работы, нарушаемой лишь приказами да проклятиями.
Наконец бригадир забойщиков взглянул на ручные часы. Остальные посмотрели вверх. Возле домика, где находилась контора, на столбе подняли выцветший флажок. Мотор компрессора сразу заглох. Забойщики побросали на землю молотки. Наступил перерыв на обед. Маркос вытер потное лицо.
— Проклятье! Ну и жарища!
— Сними куртку, — посоветовал ему один из рабочих, отряхивая белесую каменную пыль.
— Вечером окоченею. Или этот проклятый горный ветер продует так, что схватить воспаление легких.
— В больнице хоть отдохнешь. В паше время, когда лечат сульфадимезином… — вмешался третий.
— А что, неплохая идейка! Хоть так передохнуть… Ну и глухомань, черт бы ее побрал!
— Хватит ныть! Погода хорошая. По субботам нас возят в Саседон. Там и суд свой есть, и прочее.
— Это верно. Я и забыл, что должен набить рожу хозяину бара.
— Ты ему врежь, но не очень сильно, — посоветовал кто-то из забойщиков, стоявших у Маркоса за спиной, — Оставь его на развод… А то некому будет детей плодить…
— Это и мы можем, — засмеялся Маркос. — А что там еще делать, если не затеять драку? Бабы там — одно название!
Забойщики медленно карабкались по выступам. Один из них, соскользнув, скатился вниз на несколько метров и встал на четвереньки. Мужчины расхохотались.
— Ну и малютка! Смех на тебя смотреть, — крикнул Маркос.
Упавший встал. Он был узкогрудый, с ввалившимися щеками. Угрюмо взглянув на бригадира и ничего не ответив, он стал снова карабкаться вверх.
— Вот это новость! — опять крикнул Маркос, взглянув через старую плотину на реку. — Посмотрите-ка!
Из-за излучины выплывали стволы. Их становилось все больше и больше. Это не были вырванные с корнем деревья, которые иногда сносит течением.
— Сплавной лес, — сказал кто-то.
— Неужели до сих пор сплавляют по реке? — презрительно спросил Маркос. — Столько отличных грузовиков… Вот отсталость-то. Я думал, такое увидишь только в кино.
— Да что ты! По Тахо до войны каждый год сплавляли… И, как видишь, по сей день сплавляют… Но, надо полагать, это уже в последний раз, из-за плотины, — заключил самый пожилой из забойщиков.
— И находятся дураки на такую работу? Наверное, совсем неграмотные…
Сплавщики с удивлением разглядывали стройку. Но она мало беспокоила их. На пути им нередко встречались мельницы и плотины, и они обходили их стороной по спокойным водам маленьких оросительных каналов или же больших, таких, как Боларке. По ним даже легче сплавлять, чем по старому руслу реки. Стоило только сделать запруду перед входом в капал. Но эта плотина будет самой большой из всех. И какая высокая!
Первые стволы еще только подплывали к шлюзу по медленным спокойным водам, а Сухопарый, Американец и еще два сплавщика уже приготовились направлять бревна к маленькому каналу, но вход туда оказался завален строительным мусором — щебнем и камнями.
— Черт бы их побрал! — выругался Сухопарый.
Мимо них рабочие шли на обед к большому бараку.
Остановившись, они с презрительным любопытством разглядывали сплавщиков. Американец подошел к ним.
— Добрый день, — сказал он, — Где мне найти инженера?
— Инженера? А кто вы такой?
— Инженер в Мадриде, приятель. Он вас сегодня не ждал.
— Ну, тогда кого-нибудь из начальства, хоть управляющего, — продолжал Американец, делая вид, что не замечает их иронии.
— Что ж! — ответил здоровенный детина в кожаной шапке. — Раз надо, уважим друга!
— Маркос вылез, — шепнул кто-то. — Вот будет потеха, посмеемся мы над этой деревенщиной.
Американец не сводил глаз с мужчины в кожаной шапке. Верхняя его губа едва заметно дрогнула; сверкнул золотой зуб.
— И я тебе не друг, и ты мне не начальник.
— Вот смех-то! А ты почем знаешь?
— Начальник должен разбираться в людях. Как я.
Бригадир не знал, что ответить, и обозлившись, закричал:
— Это еще посмотрим! И все-таки тебе придется сказать мне, чего ты хочешь!
— Не возражаю. Я хочу, чтобы вы очистили этот капал.
— Слышали, ребятки? А ну-ка, бросайте стройку и повинуйтесь начальнику. Ему, видите ли, надо, чтобы этот канал был чист!
— Вот именно, приятель, — ответил Американец, и в голосе его еще сильнее зазвучал чужеземный акцент. — Капал судоходный, и тот, кто ведет на реке работу, обязан позаботиться о том, чтобы он был в полном порядке.
— Да ну! Выходит, компания каждый день должна расчищать его специально для тебя?
— Конечно.
— Слыхали? — повторил детина, и вдруг его зубы ощерились в усмешке. Ему в голову пришла идея, показавшаяся очень смешной, и он не замедлил высказать ее Американцу: — Чтобы вы могли туда мочиться?
