— Обычные разумные сущности в армии устали от войны и крови, но у них уже была революция и последовавший кровавый террор, память о которых свежа у переживших те события командиров, в их сердцах страх. Простые солдаты — тупы, исполнительны и агрессивны, инстинктом самосохранения не обладают. Новые командиры и оружейники создаются по имеющемуся шаблону — исполнительность и бесстрашие, — начала я беседу.
— Противоречие, на котором нам можно сыграть, видно пока только одно — старые и новые командиры с оружейниками — нежелание служить и страх у опытных первых, служебное рвение и неопытность у вторых. Как — не спрашивай, сама пока не знаю, но так вот сходу вижу только это. Можно попробовать освобождать старых командиров и оружейников от смертельных уз и отпускать на все четыре стороны как команду Джо. Куда-то это должно нас привести, возможно, после уничтожения Властелина, они возьмут под контроль армию и смогут изменить солдат для мирной жизни, это будет большое подспорье для нас, — закончила свою мысль.
— Не очень разбираюсь в этих вопросах, но делать с этой воинственной ордой что-то все равно придётся, хорошее или плохое, но придётся. Так что я за твой вариант обеими руками, надо подумать над избавлением их от страха — если они перестанут бояться, то дело пойдёт быстрее, — согласилась со мной Клавдия.
— Я ещё хотела у тебя спросить — почему ты запретила нам самим себя лечить? Там, в пещере, мне было капец как больно, я бы, наверное, померла от боли, если бы ты не пришла так быстро, — сменила тему Клавдия.
— Как это запретила? — очень удивилась я как вопросу, так и резкой смене темы разговора.
— Ну ты же сначала выбрала роль лекаря и поддержки, затем создала эталонные образы наших организмов, запретила нам умирать окончательно, а с ранениями обращаться только к тебе, за восстановлением по эталону. Было? Было. Так вот я и подумала, что мне нельзя себя восстанавливать, что лечить всех ты можешь только сама, — ответила мне Клава.
— Подожди…я пытаюсь понять ход твоих мыслей…то есть ты уже давно можешь лечить себя сама, но не делаешь этого потому, что я, якобы, тебе запретила это делать? — я, если честно, офигела от подобной постановки вопроса.
— Ну да, я тебя именно так тогда и поняла, — ответила Клавдия.
— Охренеть, дай мне время собрать мысли в кучу, — попросила я. Клавдия молча кивнула и уставилась на меня в ожидании ответа.
— Клава, солнце моё, я, вот так сразу, даже и не нашлась, что тебе ответить на твоё заявление. Понимаешь, я тебя на самом деле очень люблю, как и Этилию, и Парамона, и Жабодава, — услышав своё имя, пёс открыл глаза, поднял свою сонную мордочку, пару раз приветливо вильнул хвостом и тут же погрузился обратно в царство Морфея. — Вы — моя семья, я очень боюсь вас потерять, и мне даже страшно представить, что будет, если кого-то из вас ранят, а я не смогу помочь. Но вы взрослые и самостоятельные сущности, у вас есть свои собственные желания, понятия о жизни и своём месте в ней — вы выбрали свой путь, и я приняла ваш выбор, как бы, на самом деле, не хотела уберечь вас от сражений и боли. Клавдия, я никогда не запрещала вам самолечение — я просто глупая дура, которая за накатившими проблемами даже не подумала о том, что любая сущность в этом мире способна сама себя лечить. Прости меня, пожалуйста, за ту боль, что ты терпела по моей вине.
— Да, ладно, — стушевалась Клавдия от моего монолога, — у меня, если честно, и энергии толком не было на самолечение, всё равно ждать нужно было.
— Давай договоримся, что впредь, если у тебя возникнут такие вопросы или будет что-то непонятно в моих словах и действиях, ты не будешь ждать удобного случая, а сразу же скажешь мне об этом, — продолжила я.
— Давай, — просто согласилась Клава.
Окончание дня мы провели под созданным мной маскировочным тентом, разговаривая о нашем девичьем, то есть сразу обо всём и ни о чём. На ужин Клавдия сварганила пельмени со сметаной, а я сообразила торт «Наполеон», вполне ничего себе такой «Наполеон», почти настоящий. На страже здорового сна мы оставили Стерву и выспавшегося Жабодава, прекрасно зарекомендовавших себя в охране ночного лагеря в тепличных условиях, и завалились спать, завтра нам предстояла встреча с местным средоточием власти.