Не доходя до линии противников пяти метров, Клавдия громко прокашлялась, убедилась, что все враги смотрят только на неё, и притянула себя к ближайшему. Полоснула одним пешкабзом под левой коленкой, второй воткнула в пузо и провернула, мгновенно прыгнула ко второму. Первый раненный утырок начал орать только тогда, когда она закончила калечить третьего, все они прекрасно видели её в тот момент, когда она наносила режущие и колющие раны, но не могли отследить её стремительные перемещения. Восьмой, девятый и десятый просто отмахивались от воображаемого нападения, при этом не догадываясь, что упрощают Клавдии задачу. Искалечив, заставив истекать кровью и истошно орать, десять врагов из первого отделения она отбежала на расстояние и стала ждать следующих — каждый из них сегодня получит то, что истово желал для других — мучения и смерть.
Через пятнадцать минут Клавдия, обходя в невидимости прибежавших на крики солдат соседних взводов, отступила в темноту, оставив за собой сорок четыре изрезанных трупа.
Стерва гордилась собой — сегодня ночью ей поручили самое сложное задание — убить целый взвод утырков таким образом, чтобы никто не понял, по какой причине они умерли. Лежали солдаты на посту и продолжают лежать — только уже мёртвые. Включив свою персональную невидимость, она медленно летела к выбранному подразделению врага — её план был прост и прямолинеен, как меч вредного Парамошки, лишить сознания и задушить. Она уже дважды проверяла, придуманную самостоятельно, сферу без воздуха (окружала ей свою голову и пыталась дышать), и была почти уверена в её работоспособности. Утырки выбранного взвода оказались не халтурщиками — никто не спал, все смотрели в выбранном направлении и тихонько перерыкивались.
Стерва по одному вырубала их и окружала головы безвоздушной сферой. Завершив свои действия, невидимая лазутчица выждала десять минут, создала зеркало и, как учила её Василиса, проверила дыхание каждого солдата, никто из них не дышал — она справилась, не наследила и могла уходить в лагерь.
Парамон чувствовал эмоции Стервы, но манией величия не страдал и не стал определять сложность доверенного ему задания. Этой ночью ему предстояло бесхитростно сразиться со взводом утырков при помощи меча и щита. Средневековье и ночные родельерос, ведь именно с них Василиса рисовала его образ, к ним он в итоге и пришёл — меч, щит и ночь — лучшие его друзья.
Взвод противника лежал перед ним цепью и напасть Парамон решил в его центр — так на помощь дерущимся не сразу придут солдаты соседних взводов. Он ускорился и с разбега пробил ногой в челюсть первому противнику, сразу же своротив её набок — «удачный удар и хорошее начало» — подумал Парамон, втыкая меч в печень врага, его предсмертный хрип обозначил начало боя. Парамон вскинул щит, малость отвёл вправо меч и неспешным шагом направился на оставшихся слева противников.
Парамон чувствовал намерения врагов и предугадывал их удары, он смог перебить полноценное отделение утырков за четыре минуты, но и новые враги уже успели подтянуться к месту боя. — «Надо их растягивать» — подумал он, обновил способность «щит» и притянул себя к последнему бежавшему справа — удар щитом, меч в горло, развернуться, оглядеться — и следующий, следующий, следующий. — «Пять минут — не критично, но надо ускориться» — мысленно подстегнул себя Парамон, вновь обновил «щит» и притянулся к отставшему от толпы противнику следующего отделения, — «Почувствовать их, не дать себя окружить, двигаться, прыгать, не более двух утырков передо мной» — напомнил он себе и притянул на конический шип щита очередного утырка. Тут было настоящее сражение — лязг железа, крики и хрипы, минимум магии. Парамон давно хотел ощутить себя настоящим рыцарем и наслаждался моментом — быстрее, сильнее, умнее и опытнее — он превосходил солдат Империи Тьмы во всем и был счастлив в битве. Противники закончились через двадцать пять минут, Парамон не смог уложиться в свой же график, но не стал расстраиваться — не ранен, не устал, запас энергии полон — чего ещё желать. В невидимость и на базу.
Иван, страховавший Парамона на этом задании, снял оцепенение с ближайших солдат других взводов, спешивших к месту боя и, не выходя из невидимости, проследовал за отступающим родельерос.
Пока мои соратники кошмарили армию Властелина и подрывали его веру в успешную оборону Твердыни я искала Ваана. После обсуждения нашей стратегии и тактики на партизанскую войну я сразу же ушла в медитацию для встречи с сознанием мира, описала чем для него аукнется наличие пойманной Души и предстоящее противостояние. Решительно отвергла невнятные ощущения, что он сам во всём виноват и нам надо бежать в другой мир и перешла к конкретным действиям.