— Мама! А вот и я! — и осеклась. Встала ничего не понимая: на улице уже было темно, в комнате — тоже. Окно занавешено занавеской. Разглядела, что мать сидит в углу, в темноте.
— Мама, что с тобой? Почему без света сидишь?
Включила свет и внимательно посмотрела на мать. Та на свет не реагировала, сидела уставившись в стену. Сашка подошла, тронула её за плечо и вдруг поняла, что мать ничего не видит.
Февронья протянула руку к дочери и на ощупь взяла её ладонь:
— Шурочка, не вижу я ничего… — губы её задрожали и из глаз потекли слёзы.
Сашка села рядом, обняла за плечи. Теперь, когда она стала взрослой, мать оказалась такой маленькой и хрупкой, что сердце Саши сжалось от жалости к ней.
— Мамочка, не плачь! Я тебя в больницу отведу, тебя обязательно вылечат. У нас доктора хорошие, — успокаивала она её.
А сама вдруг ясно поняла, что она, Шурка, в той больнице, уже никогда и никого лечить не будет.
После праздников отвела мать в больницу. Февронью положили на обследование, а Сашка занялась хозяйством. Когда у матери пропало зрение, Николай позвал соседку, и она ходила доить корову. Теперь Сашке предстояло вести хозяйство самой.
Днём ходила к матери в больницу. Как то застала врача:
— Как у мамы дела, доктор? Будет ли она видеть?
— Сейчас пока рано делать прогнозы. У неё было очень высокое давление, думаю на фоне этого повредились глазные сосуды. Ещё у неё развивается катаракта. Мы сейчас ей делаем капельницы. Я назначил капельки в глаза. Пусть пока полежит, я за ней понаблюдаю. Ей однозначно нужен покой и противопоказаны любые нагрузки и работа внаклонку.
Так Сашина судьба было решена сразу и бесповоротно.
Февронья пролежала в больнице две недели. Саша бегала к ней и радовалась: мама начала её видеть и выглядеть уже стала гораздо лучше. Видимо, давно пора было ей, хотя бы просто, вдоволь полежать. Как-то, в одно из посещений, Саша в шутку сказала об этом:
— Мама, ты здесь за всю жизнь отоспишься.
— Ой, Шура, я уже все бока отлежала. Рада бы домой, да не отпускают пока. Встала вчера походить, так Сергей Викторович в коридоре увидел и отругал. Нельзя пока, говорит.
— Вот и правильно поругал. Лежи, выздоравливай. А домой не спеши, всё там в порядке у нас.
Вернувшись домой, после неудавшейся попытки учиться профессии своей мечты, у Саши возник вопрос: куда теперь идти работать?
Прокручивала в голове варианты. О работе в колхозе знала не по наслышке, поэтому отмела её сразу. Только не туда. Мать вон всю жизнь работает, здоровье теперь подводит, а из нужды не вылезают.
Пошла в сельсовет, вдруг что-то подскажут. В коридоре встретила Амосова Василия Ивановича, жившего по соседству.
— Шура, а ты что здесь? Как мама?
— Здравствуйте, Василий Иванович. — Саша обрадовалась, что увидела здесь знакомого, — маме уже получше. Обещают на следующей неделе выписать, — постояла, подбирая слова, — я пришла узнать насчет работы. Маме я здесь нужна, поэтому учиться дальше не смогу. Может Вы что-то подскажете?
Василий Иванович задумался, разглядывая Сашу, как будто не видел раньше.
— А знаешь, Шура, я тебя к себе помощницей возьму. Мы в отделе вдвоём работаем, но не справляемся. У нас теперь документы всего района, в командировки надо кого то отправлять…
— Ой, спасибо, Василий Иванович! — Сашка засияла. — А когда на работу выходить?
— Так завтра и приходи к 9 часам.
Саша, окрылённая, зашла навестить мать в больницу. Порадовала её, что завтра выходит на работу в поселковый совет.
Февронья залюбовалась дочерью: Саша выросла, похорошела. Не зря девчонка столько лет училась, может хоть она сможет в люди пробиться.
Людьми Февронья считала тех, кто на работу ходил, одетый как на праздник. У них были деньги и жили они по другому.
— Шура, а что там за работа?
— К Василию Ивановичу Амосову иду помощницей. Он на военный учёт принимает, буду ему помогать с документами.
— Старайся там, дочка, место хорошее…
Утром встала рано, управилась с порядней, приготовила завтрак. Коля на работу ходил рано, поэтому уже собирался.
— Что ты сегодня так рано встала? Не спится?
— Так я на работу сегодня иду.
— Вот как. А куда?
Коля вчера пришёл поздно, Сашка уже засыпала, и решила утром поделиться своей радостью.
— В поселковом совете буду работать, в отделе воинского учёта.
— Пока помощницей. — добавила она.
— Ну, в добрый путь, сестрёнка. К матери то ходила вчера? Как там она?
— Ей уже лучше. Обещают на следующей неделе выписать. Только тяжёлую работу ей теперь выполнять нельзя. А где она тут лёгкая то, для неё.
До поселкового совета идти недалеко, но Саша вышла заранее. На улице шёл мокрый снег. Ночью подморозило и он ложился покрывая всё вокруг. Возле реки трава ещё зеленела, выглядывая из-под белого убранства. Медленно шла по мосту. Внизу шумела быстрина реки. Остановилась наблюдая за течением. Если долго смотреть, то потом кажется, что не вода бежит внизу, а ты несешься вдаль. Засмотрелась. Потом встрепенулась: — что это я? Как бы на работу не опоздать, — прибавила шаг.
