Вечером пришёл Коля с работы. Мать натушила грибы с картошкой, сели ужинать. Сашка рассказала про письмо от Васи и о своих планах поехать его навестить.
— Сейчас пойду узнавать с кем до станции добраться.
— А чего узнавать? Я тебе и так скажу: послезавтра с утра зерно повезут на станцию, с ними и уедешь. Кстати, сейчас встретил Ирину Афанасьеву, сбегай к ней, поговори, она вроде тоже к брату собралась, может вместе и поедете.
— Ой, Коля, ты прямо все вопросы решил, сейчас и сбегаю.
— Ешь спокойно, успеешь сбегать, — остановила её Февронья.
С Ирой договорились поехать вместе.
Сашка давно не выезжала за пределы поселения.
За окном вагона мелькали деревеньки. Доехали до Петрозаводска. Поезд здесь стоял 30 минут. Вышли прогуляться. Возле вокзала открывался вид на город: по сторонам широкого проспекта высились огромные каменные дома до самого горизонта, и там, вдали, дорога переходила в синеву неба. Шурка завороженно разглядывала другой мир. Было шумно. По проспекту ехали машины, к вокзалу и от него толпами шли люди. Многие одеты в военную форму. Тащили на себе какие-то мешки, узлы и чемоданы.
Некоторые здания были полуразрушенные. Везде оставила следы война…
К Василию пробраться оказалось не так просто. Не доходя до части девочек остановили и сказали, что без пропуска — не положено. Где брать пропуск девчонки не знали. Вернулись к развилке и стали думать, что делать дальше. В сторону части ехала подвода. Паренёк остановил лошадь:
— Вас подвезти, красавицы?
— Да. Только нам надо проехать дальше, мимо КПП, — у Шурки созрел план. Она успела рассмотреть, что дорога шла дальше, в обход части и надеялась там как-нибудь проникнуть на территорию.
— Садитесь, я там мимо еду.
Вышли, и пошли по лесу в сторону части. С пригорка увидели строй солдат, которые маршировали и громко пели. Шурка с радостью среди них разглядела Василия. Брат, красивый, подтянутый, в военной форме, вышагивал высоко поднимая ноги. Шурка сняла с головы косынку и стала яростно размахивать ею, привлекая внимание брата. Василий узнал сестрёнку, махнул в ответ.
Шурка побежала вниз. Там забора не было и она остановилась возле деревянного строения. Вася её увидел, значит придет как освободится.
Ира пошла дальше, пытаясь высмотреть своего брата.
— Подожди, не маячь, а то увидят и прогонят нас опять. Вася сейчас придет и попросим, чтобы Михаила твоего позвал.
Ждали недолго. Прибежал Василий, издали распахнул руки, схватил сестру в охапку и приподнял обнимая.
— Шурка, ну ты даёшь! Приехала! Ну, как вы там? Рассказывай!
Сашка защебетала. Выболтав слёту все последние новости, оглянулась на топтавшуюся рядом Иришку:
— Вася, ты можешь найти Мишу Афанасьева?
— Конечно! Я сейчас его видел, у них тоже строевая закончилась. Сейчас, я мигом!
Через несколько минут они прибежали вместе. Иришка засияла встречая брата.
Когда все новости были рассказаны, девочки расстелили платки в траву и разложили привезённые гостинцы. В складчину получилась целая гора пирожков с разными начинками. Мать хотела сделать творог, но решили, что по жаре он в дороге испортится.
Наелись и вытянулись в траве. В небе медленно плыли облака, невдалеке устроили перекличку вороны. Саше сейчас было так хорошо и спокойно, что даже не верилось, что где-то идут бои и каждый день гибнут люди.
— У нас скоро построение, вам тоже пора на станцию, — поднялся с земли Вася. — Ну ты порадовала меня, сестрёнка! Обними мать, пусть не тревожится за меня, — обнялись на прощанье.
— Я, пока ты здесь, ещё приеду! — крикнула вслед Сашка и поспешила за подругой. Надо было успеть к поезду.
Дорога сближает. Девочки весело делились впечатлениями, окрылённые встречей с братьями.
Через две недели они успели ещё раз с ними повидаться.
Когда Василия отправили на фронт, Февронья пошла в церковь и долго молилась возле иконы Божьей Матери. Просила заступиться и уберечь ее сына от всяких бед и вражеской пули.
— Матерь Божия, — шептала она со слезами, — укрой своею ризою сына моего, Васеньку. Потеряла я уже и мужа своего, и сына старшего… Заступись же за младшего моего. А я уж, в благодарность, пожертвую в храм шаль новую, пуховую.
Пришла домой, на душе как то легче стало. А со временем, за заботами, как то и забыла.
В начале зимы проходила мимо храма, остановилась, поклонилась, перекрестясь на ворота. Вдруг, неожиданно, рядом голос:
— Ты смотри, то что обещала Матери Божьей — исполни. Иначе худу быть…
Февронья испугалась. Посмотрела вокруг: рядом стояла женщина, вся в чёрном. Похолодело на душе. Спешно вернулась домой, взяла обещанную шаль и отнесла к иконе.
Когда осенью начала работать школа, Сашку определили снова во второй класс, но она пошла к директору и заявила:
— Или я иду в третий или вообще не пойду в школу. Мне уже четырнадцать, как я с малышами буду сидеть за одной партой?
— Так-так… — проговорил Анатолий Игнатьевич, задумчиво постукивая ручкой по столу.
До войны он здесь преподавал историю. После ранения на фронте потерял руку и был отправлен в тыл. Теперь его назначили директором школы.
