– Ты все-таки принял предложение Кристиана, – неожиданно начал Колдер.
«Боже, не мог ли ты сказать мне об этом до того, как я сделал глоток?»
Скрывая волнение, я на секунду улыбнулся ему и с хитринкой в голосе ответил:
– Да. Такие деньги на дороге не валяются, как говорится.
– Только ли в деньгах дело?
– В чем же еще?
– Может, в твоих скрытых мотивах? – его заигрывающий взгляд навел меня на мысль о том, что Колдер назло мне копировал мои повадки. Даже тон, которым он произнес эти слова, напоминал мне мой: такой натянутый, но легкий, интригующий, но в то же время словно безразличный.
Зачем он это делал?
– Нет, дело в деньгах. – Я отодвинул кружку и положил руки на стол. – Ты же не думаешь, что я согласился ради тебя?
– С чего бы мне так думать? Есть повод?
Решив загнать крольчонка в капкан, я сам в него попал. От неловкой паузы меня спас шумный пьяный посетитель, потребовавший счет.
– Все дело в Ганне. – Нелегко расставаться с правдой, когда сам не успел ее принять. Будь передо мной Кристиан, Роллинс или даже сам Ганн, я предпочел бы прикусить себе язык, чем признаться: – Мне кажется… иногда я думаю… что нужно остановиться. Что жизнь все же стоит того, чтобы ее прожить. Но, возможно, меня останавливает страх стать таким, какими становятся наркоманы к концу жизни. Я задумываюсь: неужели сам превращусь в ходячий изуродованный труп и так бесславно закончу свое существование? Но в то же время… запутался, – я усмехнулся своей глупости, своим сумасбродным, смешавшимся мыслям и желаниям.
Инстинкт выживания подсказывал вернуться к нормальной жизни и уберечь себя от беды, но эта нормальная жизнь… какая она?
Боже, какой же сложный выбор ты заставляешь меня делать.
– Надеюсь, ты не свернешь с пути. – Взгляд Колдера потеплел, но пальцы нервно сжимали горячую кружку. – Не хотел бы я в один день узнать, что тебя не стало.
– Брось. – Я махнул на него, откидываясь назад. – Не так уж хорошо мы с тобой знакомы, чтобы волноваться из-за моей жизни. Твоя, к примеру, ни капли меня не интересует.
На секунду на забавном лице Колдера промелькнула тень оскорбления, смешанная с обидой, но он тут же решил воспринять мои слова как шутку, с горечью во взгляде осознавая, что за ней прячется правда.
– Ты очень откровенный. Не боишься озвучивать свои мысли, – восхитился он.
– Я не задумываюсь о чувствах других. Дело в этом.
– Как ты научился быть таким открытым? Понимаешь, любой другой на моем месте счел бы твое поведение неуважением или позерством, но…
– Я такой, какой есть. – Мой напряженный взгляд заставил Колдера встрепенуться. – Я хоть и актер, но вне сцены всеми силами стараюсь быть собой, и если мои действия, поведение и образ жизни создают тебе неудобства, мы можем прекратить наше бессмысленное общение.
Я думал об этом, произносил это собственными губами, но, когда подпустил к себе ближе мимолетную мысль об уходе Колдера, задался вопросом: а что же будет со мной дальше?
Ни одно слово, даже если бы мы с ним произносили лишь звуки, нельзя было бы посчитать бессмысленным. Каждая совместная секунда, вдох, взаимный взгляд имели свою ценность, в десятки раз превосходившую ценность часового разговора с кем бы то ни было.
Я любил язвить и дерзить, испытывая терпение окружающих, а знание предела резиновой выдержки Колдера избаловало мое самолюбие. Он терпел, принимал, но все это не вечно. Что, если однажды он покинет меня, потеряв ко мне интерес? Я снова вернусь к бессмысленной жизни? О да, я брошу любые попытки свернуть на чистый путь, не усыпанный «белым сахаром», ибо желание разорвать карту этого пути обратится в прах из-за жара воспламенившегося самообладания.
Ради чего я хочу бросить наркотики? Ради Ганна? Себя? Мамы? Нет, вот же незаметный, притаившийся за неправильными вариантами ответ на этот вопрос. Он и не подозревает, насколько важен, да и я сам не понимал этого, не замечал и не принимал. Мне интересно жить дальше, пока ему интересно быть со мной. Из-за скуки, пустого времяпровождения или скрытых мотивов – неважно. Этот парень и был тем недостающим кусочком пазла. Я нашел его под грудой ненастоящих деталей и с облегчением поставил на место.
И тут же задумался: а ведь правда, Колдер, почему ты преследуешь меня?
– Слушай, – я не дал ему обдумать мои грубые слова, – почему ты стал общаться со мной?
Колдер не ожидал открытого удара, привыкнув к моим скрытым и подлым атакам. Я решил еще пару минут побыть с ним честным. Он убрал волосы со лба и пожал плечами, искренне улыбаясь. Его глаза, смеющиеся не из-за темных мыслей, а из-за самых что ни на есть светлых, пригвоздили меня к стулу, заставив выкинуть из головы и остывающий какао, и мысли о наркотиках.
– Не знаю. Разве так не бывает?
– С кем?
– С… друзьями? Допустим, человек встретил другого человека…
