Он смотрел, как она разглаживает тонкий батист сорочки на коленях, как наматывает в задумчивости на палец золотистую прядь… Без белил и румян на усталом лице, в помятой ночной рубашке и с растрепанными волосами, Изабель разительно отличалась от той дамы из высшего света, которой была когда-то. Но такой она нравилась ему в сотни раз больше. Сердце в его груди забилось, как пойманная птица: ради нее, своей
– Ты такая красивая, когда ты счастлива, – прошептал он.
– Ты тоже парень видный! – ответила Изабель, стараясь скрыть смущение под напускным весельем.
Наклонив головку, она посмотрела на него. Луна освещала половину его лица, вторая оставалась в тени. Черты его чуть заострились с возрастом. «Бог индейцев!» – подумала она, скользя взглядом по линии его некогда сломанного носа, который, несмотря ни на что, казался ей очень красивым. Годы сделали его взгляд глубже. Тяжелая жизнь закалила мускулы. Казалось, даже изгиб губ стал еще более выраженным, наводящим на мысль об искушенности их обладателя. Но стоило ему улыбнуться… Разве можно устоять перед такой улыбкой? Чувствуя, как в душе поднимается ревность, Изабель отвернулась, чтобы он, не приведи господь, этого не заметил. Сколько женщин успел он покорить?
Александер, разглядывая облаченную в тонкое, почти невесомое одеяние Изабель, думал о том же. Под батистом угадывалась грудь, которую материнство и прожитые годы сделали более тяжелой и полной. Ему не составило труда представить, как Пьер Ларю смотрит на эти зрелые бархатистые плоды и ласкает их, как его рот сладострастно впивается в эту роскошную плоть… Он догадывался, какие желания должно было внушать его сопернику это тело… те же желания, что он прочел во взгляде другого мужчины, с которым он видел Изабель на следующий день после смерти ее мужа. И он попытался представить, что сама она могла чувствовать при этом. Вне всяких сомнений, она вздыхала от удовольствия, когда ее целовали другие губы, кричала от страсти, принимая ласки другого…
Чтобы разрушить путы ревности, грозившие его задушить, он поднял глаза и стал смотреть на великолепный небесный свод, моля, чтобы это зрелище принесло его душе покой. И все же, несмотря ни на что, он не мог прогнать из головы назойливые картины, где Изабель была в объятиях другого, – неиссякаемый источник огорчений, который он дал себе клятву забыть.
Изабель подняла руки, чтобы убрать волосы с плеч, и ткань на груди соблазнительно натянулась. Александер почувствовал, что вся его решимость развеивается, как туман.
– Ты любила его?
Вопрос застал молодую женщину врасплох. Она не сразу поняла, о чем идет речь, но по его раздосадованному виду догадалась, что он спрашивает о Пьере. Все тело ее напряглось, губы сжались.
– Я не хочу говорить об этом. Только не сегодня! Алекс, пожалуйста! Пьер умер и лежит в могиле далеко-далеко отсюда, а я – здесь, рядом с тобой! Разве тебе этого недостаточно?
Момент был явно не подходящий, но давать задний ход было поздно. За напускной суровостью Александер попытался скрыть смятение своей души.
– Ты прекрасно знаешь, что любовь не умирает. Вечный круговорот жизни… Помнишь, я когда-то тебе объяснял? Все движется по спирали. Колесо жизни никогда не перестает вертеться. Тела расстаются, но души встречаются в загробном мире. Поэтому я и хочу знать, любила ли ты его.
– Алекс, ты не имеешь права… – возразила Изабель, пораженная его бестактностью.
Но не прошло и минуты, как она передумала. Чтобы не подливать масла в огонь, она ответила спокойным тоном:
– Что бы я ни чувствовала по отношению к Пьеру, моих чувств к тебе это не меняет.
– Ладно, – проговорил Александер, и голос его прозвучал уже не так резко. – Согласен, это был вопрос себялюбца. Ты была за ним замужем много лет, поэтому…
– И я совсем недавно его похоронила, помни об этом!
– Цвет твоего платья два месяца не дает мне об этом забыть, Изабель! Но неужели ты этого хочешь – чтобы я не забывал? Сегодня утром, в доме…
Изабель посмотрела на него вопросительно. По его глазам она прочла мысль, продиктовавшую и вопрос, и тон, которым он был задан. Ей стало не по себе. Она вдруг пожалела, что вообще вышла на улицу ночью.
– Еще немного, и мы бы…
– Это так! И я благодарю небо, что оно послало Габриеля! Если бы не он, мы бы наделали глупостей!
– Глупостей? Я правильно услышал? Ты считаешь, что заниматься со мной любовью – это глупость?
– Нет, я не это хотела сказать! Все не так!
Александер издал нервный смешок.
– Что-то я запутался! Объясни, если можешь!
– Я в трауре, разве ты забыл?
– В трауре?
–
