– Совсем недавно, мой дорогой супруг! Я могу загордиться, а это, как известно, грех!
– Один из многих…
– Неужели у меня есть и другие?
Обнимая его за шею, она улыбнулась.
– Как насчет чревоугодия и любви к роскоши?
– Ах, это? – протянула она томно. – Разве корнишоны с вареньем – такая уж роскошь?
– Корнишоны – нет, а вот варенье – наверняка!
С этими словами он погладил ее по волосам, отчего по спине Изабель пробежала сладкая дрожь. Их губы соединились, в то время как воды реки Святого Лаврентия плескались у их ног, словно бы желая укоренить их в земле, осуществившей мечты беспечной Франции, которые впоследствии были отняты у нее меркантильной Англией. Этот новый мир, к которому было обращено столько надежд, как бы он ни именовался – Новая Франция, Канада или Квебек, – останется для них двоих краем, где родились их дети, которым суждено вырасти и претворить в жизнь свои мечты.
Подумав об этом, Александер пылко обнял жену. Перед его глазами возникло умиротворенное лицо бабушки Кейтлин, и он услышал ее слова: «
Словно скот на бойню, англичане загнали его соплеменников на корабли и отправили в далекие страны – туда, где не слышно было криков, когда их тела пронзали вражеские штыки. Когда война кончилась, выжившие вернулись на родину. Но какой прием оказала она своим доблестным воинам! Едва приехав в родную долину, они уже покидали ее, потому что им не осталось ничего, кроме нужды и бедности. Во имя прогресса у них отняли национальную гордость, дабы заставить работать на фабриках в Глазго и в морских портах. Наследие целого народа пошло прахом. Тишина воцарилась в знаменитых горах, населенных теперь лишь призраками воинов-фианна и погибших при Каллодене – в последней из битв.
Каллоден… Фолкерк, Престонпанс, Шерифмур, Килликранки, Флодден, Баннокберн, Стерлингский мост… Сколько сражений знала Шотландия за весь период своей истории! Сколько жизней принесено на алтарь независимости! Но когда затихает последняя нота волынки, когда рассеивается дым и открывается поле, усеянное искалеченными, изрешеченными пулями мертвыми телами, что остается в памяти мира? Кто вспомнит имена погибших?
Нет, разгром при Каллодене все-таки не повлек за собой исчезновение народа. У свободы множество обличий. Шотландия – это не только клочок земли, породивший хайлендеров и его, Александера. Прежде всего это душа народа, его язык и традиции. Его дух. «Дух – вот единственная свобода человека. Нет такого закона, такой угрозы, таких цепей, которые возымели бы над ним власть». То же можно сказать и о народе Шотландии.
Кейтлин Данн Макдональд была права, говоря: «Ты носишь в душе наследие своих предков, и тебе предстоит сохранить его и передать, дабы наши традиции сохранились в веках. Можно сказать, это мое тебе поручение, Алас, мой завет. Я поручаю тебе исполнить мою мечту!» Эта маленькая женщина сумела передать ему свое самое сильное оружие – осознание, кто ты есть, и теперь ему надлежало поступить так же.
Изабель чуть отодвинулась и посмотрела на Александера. Взгляд ее зеленых с золотистыми искрами глаз, цветом напоминавших ему родные холмы Шотландии, утонул в его глазах, которые для нее были того же цвета, что и флаг Новой Франции. Мягкий бриз окутывал их своим теплом, играл с их волосами.
– Я люблю тебя, – проговорил он с бесконечной нежностью.
–
Чертополох и лилия переплели свои стебли и превратились в пустынный островок, окруженный величественными водами реки Святого Лаврентия, омывающими их в покое и мире.
Возможно, их дети не увидят ни Шотландию, ни Францию. Но они будут знать, откуда родом кровь, которая течет в их жилах. «Шотландия пустит здесь корни, как это некогда сделала Франция, – подумал Александер. – Родину не покидают. Ее уносят в своем сердце!»
Теперь он знал наверняка: как мать дает ребенку жизнь и отпускает его от себя, так и Родина вкладывает душу в свой народ. И ему, Александеру Макдональду, надлежит оберегать эту Душу, пусть даже и в изгнании.
Во имя любви к своему народу.
Ради сохранения традиций.
Чтобы твоя мечта исполнилась, Кейтлин!
