– Я хорошо знаю Мишеля. Вернувшись в столицу, он непременно придет ко мне и проверит, выполнил ли я его распоряжение. Я не собираюсь его разочаровывать и омрачать давнюю дружбу. Полагаю, мсье Готье предугадал вашу реакцию, поэтому сделал вот эту приписку: «В случае, если мсье Макдональд будет упорствовать, я восприму его отказ как оскорбление и буду вынужден отстаивать свою честь на дуэли».
– Но это же смешно!
– Это еще не все. «Если на момент выяснения разногласий меня не будет в городе, я поручаю моему дражайшему другу Шарлю-Луи Тарьё де ла Нодьеру защищать мою честь на дуэли». И добавляет, что, поскольку он видел, как вы обращаетесь с колюще-режущим оружием, было бы лучше, если бы вы все-таки приняли деньги.
Молодой человек посмотрел на Александера с многозначительной усмешкой, и тот почувствовал, что краснеет.
– Неужели вы настолько недооцениваете ценность жизни и честного слова, мсье Макдональд?
В дверь постучали, и у Александера не осталось времени для возражений. Шарль-Луи посмотрел на часы, поморщился и громким голосом пригласил стучавшего войти. В комнату вошли двое. Невысокий блондин, судя по круглому животику, любитель хорошо покушать, положил на столик у двери стопку тяжелых расчетных книг. У второго, высокого мужчины с гладкими черными волосами, собранными в хвостик, в руках было по саквояжу с бумагами. Молодой Тарьё вышел к ним навстречу.
– Луи-Антуан! Я забыл, что вы собирались зайти! Приношу свои извинения – у меня было срочное дело…
Он повернулся к Александеру, который тоже успел встать.
– Мсье Макдональд, позвольте представить вам молодых нотариусов: мсье Луи-Антуана Сайана из Леви и мсье Жака Гийо из Монреаля. Уверен, их ждет блестящее будущее!
Александер и нотариусы обменялись рукопожатием. Гийо… Фамилия показалась ему знакомой.
– Мсье Гийо только что закрыл практику, которую делил с покойным Пьером Ларю, и надеется приобрести клиентуру нотариуса Делорьера, умершего прошлой зимой в Сен-Мишеле. А ведь ему было всего тридцать восемь! Какое несчастье!
Кровь застыла у Александера в жилах. Конечно же! Жак Гийо – помощник Пьера Ларю! Шарль-Луи вернулся к письменному столу.
– Благодарю Господа, что он избавил меня от нотариата! Эта профессия представляется мне опасной для жизни. Прошу вас, господа, присаживайтесь!
Пока он разговаривал с нотариусами, которым мог уделить лишь несколько минут, Александер рассматривал мсье Гийо. Да, это был тот самый господин, которого он застал целующим Изабель руку на пороге ее дома на следующий день после смерти Пьера. В сердце его шевельнулась надежда. Может, он знает, где сейчас Габриель и Элизабет? До отъезда нужно обязательно поговорить с ним! Но как?
– Мсье Макдональд?
Александер тряхнул головой и сосредоточил внимание на Шарле-Луи. Тот протянул ему документ и спросил:
– Вы возьмете документ или, быть может, желаете, чтобы эти господа засвидетельствовали нашу сделку?
Нотариусы, которые еще не слышали ни о какой сделке, переглянулись. Потом с подозрением уставились на Александера. Что, если он – инспектор казначейства, уличивший мсье Тарьё в мошенничестве и теперь пришедший получить плату за молчание? Не желая посвящать в дело еще двоих, шотландец взял вексель. Что с ним делать, он решит позже. Он встал, поклонился хозяину дома и нотариусам и вышел.
Он допивал четвертую чашку кофе, когда из дома вышли те двое. Нотариусы остановились на тротуаре и стали оживленно переговариваться. Как только мужчины раскланялись и каждый направился в свою сторону, Александер, в спешке бросив на стол несколько монет, выскочил из трактира. Гийо пересек Рыночную площадь и теперь ловко лавировал в толпе. Александер со своей больной ногой двигался гораздо медленнее, но старался не терять нотариуса из виду. Гийо собирался войти в лавку, когда он его окликнул. Нотариус обернулся. Судя по всему, он никак не ожидал снова увидеть Александера.
– Мсье Макдональд?
– Мсье Гийо? Это ведь вы работали помощником в конторе нотариуса Пьера Ларю?
– Именно так!
– Нам нужно поговорить. Это важно.
– Но я очень спешу, мсье! Меня ждут. Завтра состоится мое бракосочетание…
– Прошу, уделите мне пару минут!
Жак Гийо кивнул, недоумевая, что этому странному незнакомцу от него нужно. Но, судя по выражению его лица, речь шла о чем-то важном. Тут он вспомнил, как мсье Тарьё передал этому человеку вексель на предъявителя, но это не успокоило его, а, наоборот, встревожило. Неужели у мсье Тарьё проблемы… с законом? Какую глупость мог совершить известный своим пылким нравом сын крупного землевладельца, господина Тарьё де ла Нодьера де ла Перада, и внук легендарной Мадлен де Вершер[218]?
– О чем вы хотели со мной поговорить? – спросил он настороженно.
– О мадам Изабель Ларю, – ответил Александер срывающимся от волнения голосом.
– Об Изабель?
Теперь Жак смотрел на собеседника с еще большим опасением. Он говорил на правильном французском, но акцент все же выдавал в нем иностранца, и, судя по интонационной окраске речи, шотландца по происхождению.
– Кто вы такой?
