— Ещё более важным, по крайней мере с моей точки зрения, является вопрос — почему немцы так заинтересованы в нас. Мы наверняка этого не узнаем, пока не доберемся до какого-нибудь безопасного порта, и то узнаем об этом спустя какое-то время. Но если этот неизвестный фактор представляет такую большую ценность для немцев, может быть, для нас он представляет ещё большую ценность? Я убеждён, хотя солидных оснований для такого убеждения я представить не могу, что немцы скорее пойдут на потерю этой неизвестной ценности, нежели допустят, чтобы она попала к нам в руки. Я почему-то думаю, что, если мы окажемся поблизости от Абердина, сразу же одна или две подводных лодки начнут болтаться поблизости от Питерхеда, а это всего в двадцати пяти милях к северо-северо-востоку от Абердина, с целью ни в коем случае не дать нам возможности ещё больше опуститься к югу. Это может означать только одно — торпеды.
— Не говорите ничего больше, боцман — сказал Джемисон. — Вы меня убедили. Я как раз тот пассажир, которому никак не хочется, чтобы Абердин стоял в нашем маршруте.
— У меня аналогичные чувства, — сказал Боуэн. — Тем более, что шансов у нас — одна сотая процента. Даже если бы наши шансы составляли целых десять процентов, это все равно не оправдывало бы предпринятый риск. Я хотел бы пожаловаться на самого себя, боцман. Считается, что я — капитан. Так почему я не додумался до этого сам?
— Потому что ваши мысли занимали другие проблемы, сэр.
— Ну, а меня это каким-то образом касается? — спросил Паттерсон.
— Я только что сам над этим подумал, сэр. Я уверен, что, когда мы с мистером Кеннетом сходили на берег в Мурманске, мы что-то упустили из виду. Наверняка упустили. Я до сих пор не понимаю, почему русские вытащили нас в Мурманск, почему они так торопились, так быстро заделали пробоину в корпусе и приспособили нас под госпиталь. Если у меня будет ключ к ответу на этот вопрос, тогда я смогу ответить на все, включая вопрос, почему русские были так дружелюбны и шли на контакт, что совершенно не соответствовало их привычному поведению, нечто среднему между недружелюбием и открытой враждебностью. Но ключа этого у меня нет, — Мы можем только строить догадки, — сказал Боуэн. — Если у вас хватило времени задуматься над этим, боцман, вы наверняка уже подумали и о запасных портах. Безопасных портах. Норочек, если вам так нравится.
— Да, сэр. Исландия или Оркнейские острова, то есть Рейкьявик или Скапа Флоу. Недостаток Рейкьявика в том, что он расположен вдвое дальше, чем Скапа. С другой стороны, чем дальше на запад мы удалимся, тем больше мы станем вне досягаемости «хейнкелей» и «штук». Если же мы направимся в Скапу, мы будем в пределах их досягаемости практически на протяжении всего маршрута, поскольку «хейнкели» и «штуки» базируются в Бергене.
Кроме того, есть другой недостаток: с того времени, как обер-лейтенант Приен потопил «Ройал Оук», проход стал невозможен, так как он закрыт минными полями. Но в то же время здесь есть и преимущество: там располагаются военно-морская и военно-воздушная базы. Я точно этого не знаю, но, думаю, они осуществляют постоянное воздушное наблюдение за Оркнейскими островами. В конце концов, это база всего нашего флота. Я понятия не имею, в каком радиусе осуществляется это наблюдение — в радиусе пятидесяти миль или, может быть, ста. Не знаю. Думаю, нас обнаружат ещё до того, как мы доберемся до Скапы.
— Это всё равно что оказаться у родного очага, да, боцман?
— Я бы не стал так говорить, сэр. Ещё ведь есть немецкие подводные лодки. — Маккиннон замолчал и задумался. — Насколько я понимаю, сэр, можно сделать четыре вывода. Ни один британский лётчик не станет нападать на британское госпитальное судно. Наверняка нас заметит патрульный самолёт, типа «бленхейма», который, не теряя времени, свяжется с истребителями, и ни один немецкий бомбардировщик, если он совсем не потерял голову, не рискнет пойти на встречу с «харрикейнами» или «спитфайерами». Патрульный самолёт, конечно, свяжется по радио со Скапой и попросит их открыть нам проход в минных полях. Наконец, они наверняка пошлют эсминец, фрегат или сторожевой корабль, чтобы отбить охоту у любой немецкой подводной лодки околачиваться поблизости.
— Такому выбору не очень позавидуешь, — заметил Боуэн. — И сколько дней до Скапы? Вы говорите — три?
— Если мы сможем избавиться от подводной лодки, которая следует за нами. Пять дней — до Рейкьявика.
— А если нам не удастся оторваться от нашего невидимого преследователя? У них не возникнет подозрений, когда они увидят, что мы меняем курс на Скапа Флоу?
— Если им всё-таки удастся продолжать следовать за нами, они не заметят изменения курса ещё дня два, а то и больше. Всё это время мы будем идти напрямую к Абердину. Как только мы окажемся южнее острова Фэр-Айл, мы изменяем курс на юго-запад, или запад-юго-запад, или ещё как-нибудь и направляемся к Скапе.
— Что же, это шанс. Действительно шанс. Какие ваши предложения, мистер Паттерсон?
— Я полностью полагаюсь на боцмана.
— Я тоже такого же мнения, — произнёс Джемисон.
