Мерси заснула в изнеможении. Когда она проснулась, было уже светло. Яркий свет резал глаза, и Мерси на минуту прикрыла их рукой. Привыкнув, она осмотрела комнату, где свершилось главное событие ее жизни. Строение было добротным. Судя по всему, дом служил пристанищем для путников, защищая их от непогоды и давая ночлег. Но это был не ее дом, и Мерси не могла дождаться, когда уедет отсюда.
Девушка опустила ноги на пол, но ощутив под ногами шершавые доски, вдруг вспомнила извивающуюся гремучую змею. По телу пробежала дрожь. Она мгновенно подняла ноги на кровать и стала натягивать чулки и туфли. Так же быстро она оделась и опрометью выскочила на улицу.
Даниэль сидел на корточках около небольшого костра, разложенного прямо во дворе. Жарившиеся зайцы издавали такой аромат, что у Мерси потекли слюнки. Посмотрев вверх и увидев ее, юноша усмехнулся.
– Есть хочешь?
– Умираю от голода.
– Я вчера поставил ловушки. Если будешь хорошей девочкой, угощу тебя зайчатиной.
К утру ее настроение явно улучшилось. Мерси подумала об этом, когда умывалась холодной водой. Уложив волосы в узел и оставив одну ниспадающую на лоб прядь, девушка одела светло-голубое платье с белым воротничком, как нельзя лучше соответствующее ее настроению.
Закончив с туалетом, она вернулась в дом, вымыла руки, готовая к приему, который, похоже, сегодня устраивал Даниэль в ее честь.
– Хорошо спала? – не глядя на нее, спросил он. – Утром ты выглядишь лучше.
– Прикройся полотенцем, а то испачкаешься.
– Мне совсем не хочется предстать перед Бакстерами в залитом жиром платье. Пойду-ка я опять переоденусь, а это надену перед отъездом.
– Мы можем не спешить. Я видел дымок над горным хребтом. Мы, видимо, гораздо ближе, чем я думал.
Переодевшись в дорожное платье, Мерси думала о предстоящем дне. Возможно, уже ближе к закату она увидит то место, где родилась, и женщину, которая была ее матерью. Как ни странно, но эта встреча ее ничуть не волновала. Все ее мысли сосредоточились на Даниэле, на нем одном. Ей до боли хотелось, чтобы их отношения стали прежними. Позже, гораздо позже, когда он свыкнется с мыслью, что он женат на ней, возможно, их теплые отношения вернутся.
Она присела на пень и принялась за ножку зайца. Даниэль отрезал ей еще мяса и положил на тарелку. Он тоже был очень голоден и съел один почти целого зайца.
– Две ловушки, два зайца, – поддразнивала его Мерси. Ты, наверное, ужасно гордишься собой. – В ее глазах запрыгали озорные огоньки.
– У тебя был хороший учитель, согласись.
– Согласен, самый лучший. Дядя Джуси научил Фарра, а Фарр научил меня.
– Интересно, что скажут папа и мама обо всем, что произошло здесь?
Даниэль ничего не ответил, а Мерси посмотрела вдаль, на поросшие лесом горы. Они издали выглядели такими спокойными в лучах утреннего солнца. Ей почему-то не хотелось ехать через эти горы, в это незнакомое место. Мысли кружились в голове, сменяя друг друга и, наконец, она с беспокойством взглянула на Даниэля. Он наблюдал за ней, но сразу же отвел глаза, стоило ей повернуться.
Мысли путались в ее голове. Мерси старалась обдумывать каждую фразу, но не находила нужных слов.
– Прости... – Мерси удивилась, почувствовав, как краска заливает ее лицо и шею. От пережитого унижения ей и сегодня хотелось плакать, но она вспомнила его последние слова, произнесенные прошлой ночью. – Прости... меня.
Даниэль встал.
– Я не хочу, чтобы ты опять извинялась. Сделанного не вернуть. Будем вести себя, как и раньше, до того... когда все произошло. А когда вернемся домой, решим, как быть дальше.
Мерси кивнула, почувствовав облегчение. Он хотел, чтобы все было как и прежде. На данный момент это было главное.
Они проехали долину и по дороге, окруженной деревьями, поднялись в горы. Трава и кустарник по обеим сторонам дороги пестрели от великого множества мелких птичек, разлетавшихся в разные стороны. С куста на куст порхали малиновки, проносились голубые сойки, воробьи и черные дрозды были заняты своими делами. Белки отчаянно резвились на ветках огромного дуба. А над вершинами деревьев, в знак протеста против вторгшихся на его территорию людей, парил ястреб.
Это был прекрасный весенний день в самом сердце гор Кентукки.
– Не нервничай, – темные глаза Даниэля с сочувствием и пониманием смотрели в яркие глаза Мерси.
– Как ты догадался? – она не отрывала глаз от его лица.
– Очень просто. Твои пальцы дрожат, и ты ни разу глубоко не вздохнула с тех пор, как я посадил тебя на сидение фургона, – он взял ее руку и положил на свое бедро.
– Я рада, что ты уже не сердишься, – уверенно произнесла она.
– Никогда не сердился на тебя. Я злился на них и ненавидел себя за то, что позволил им проделать с нами такую штуку, – он пытался скрыть возмущение.
– Что ты собираешься делать?
– С Ленни и Берни? Пока ничего. Но перед отъездом я заставлю их пожалеть обо всем.
Мерси улыбнулась.
– Мне бы хотелось присутствовать при этом, может быть тоже захочется залепить им несколько пощечин.
– Тогда поторопись, а то будет так же, как и с Гленом Книбе.