— Да, да сегодня. Вот только постираю одежду… — Айрин оборвала себя на полуслове. — Нет, ничего не буду делать, мы прямо сейчас пойдем к нашему тазу и уплывем.
Когда она вспомнила о тазе, сердце ее болезненно сжалось. Ведь с того самого дня, что она провела здесь у нее так и не хватило времени сходить на берег реки. А вдруг его уже нет там? Вдруг река забрала то, что так щедро дала и что так безрассудно Айрин бросила?
— Пойдем, пойдем скорее, — и Айрин выбежала из комнаты.
В доме уже во всю кипела работа. Тина затеяла стирку, на дворе Один чинил силки для птиц, а их сын полол сорняки в огороде. Айрин не обращая внимания, на них быстро вышла из дома. Тина крикнула ей вслед:
— Давай свои вещи, их надо постирать перед отъездом.
— Я уплываю сегодня, — крикнула на ходу Айрин.
Только проходя мимо мальчика, она задержалась и сказала ему:
— Поплыли со мной, прямо сейчас. Как-нибудь поместимся. У тебя будет полно времени, чтобы рисовать.
Она немного помолчала, ожидая ответа, но так и не получив, продолжила:
— Вчера я ходила в погреб и знаешь, что я там увидела?
По глазам мальчугана Айрин увидела, что он знает, но все равно сказала:
— Груды узелков с пищей. Ими завалено все. Они собирались в течении многих-многих лет. Ты понимаешь?
— А вчера Тина призналась мне, что ни разу, ты слышишь, ни разу она не была на берегу реки. У нее не было времени.
Айрин уже почти кричала, потому что, только произнеся это вслух, она сама это осознала до конца. Сейчас она говорила это не ему, а скорее себе, не понимая, как же раньше не замечала этого. Он кивнул.
— Когда ты был последний раз на берегу? Он молчал.
— Вы имеете все это прямо под носом и не хотите этим пользоваться, — огорченно закончила Айрин.
— Поплыли, — еще раз сказала она, протягивая мальчику руку.
— Мне надо попрощаться с родителями, — в его глазах сверкнула решимость. — Пойдем со мной.
— Нет, я не пойду. Я боюсь, что меня затянет эта трясина, имя которой — Рутина. Я подожду тебя здесь. Иди.
— Я сейчас, я мигом. — И он заспешил к дому.
Айрин села на траву и ждала. Через некоторое время, мальчик появился и гордо сказал:
— Меня отпустили с тобой, говорят, что нагонят нас скоро. Мне надо только кое-что доделать, но я быстро.
И он побежал к дому.
Айрин с грустью посмотрела ему вслед:
— Что ж тут я бессильна. Ты не вылечишь мир и в этом все дело…
Она поднялась и бодро зашагала по тропинке, приведшей ее сюда, в этот дом на болотах.
Когда она увидела реку, сердце ее радостно застучало в груди. А вот и ее таз. Он стоял грязный, одинокий и заброшенный. Что-то коснулось ноги Айрин и, посмотрев вниз она увидела своего верного Оболтуса:
— Пойдем, кот. Сейчас я только помою таз и поплывем.
Оболтус жалобно мяукнул, а Айрин, впервые за эту неделю рассмеялась:
— Я пошутила, плывем прямо сейчас. Мы победили, мы выбрались из этой трясины. Вперед!
Их путешествие продолжалось. Айрин все больше свыкалась со своим новым положением, но все так же приходила в восторг от каждой мелочи, даже, наверное, немного больше, чем в начале путешествия после домика на болотах. Будь то крикливые птицы в небесах или стайки молчаливых рыб под водой, они одинаково вызывали у нее улыбку и чувство наслаждения жизнью. Она была свободна! С этим чувством ничто не сравнится.
Все сильней к Айрин приходило ощущение, что она маленькая девочка, и если бы сейчас кто-то спросил ее, сколько ей лет, она, не задумываясь, ответила бы — десять. Анализируя это, она всегда вспоминала свою мать, которая уже имея внуков всегда с уверенностью говорила, что ей 30. И, кстати говоря, выглядела соответственно.
Айрин не могла видеть себя, только иногда смутное отражение в воде, но и она стала выглядеть намного моложе. Волосы ее, не терзаемые повседневными лаками и фенами, обрели живой блеск и были волнистыми, такими, какие она всегда хотела. Брови ее сгустились и ровными дугами легли над глазами, из которых исходило сияние. Это сияние несомненно было и в том другом мире, но сейчас глаза ее были широко раскрыты и готовы принять и увидеть все то, что река захочет ей показать. Это выражение детской любознательности на лице и сделало ее на десять лет моложе. Она любила все вокруг и ей казалось, что любовь исходит из нее золотыми лучами в разные стороны и возвращается во много раз приумноженной.
Постепенно солнце стало садиться, окрасив небо все в те же цвета, которые она наблюдала раньше и теперь Айрин снова с удовольствием смотрела этот фильм, представленный к показу самой природой. Наконец солнце село совсем и Айрин ничего не оставалось, как взять пример с Оболтуса, который уже несколько минут, как крепко спал. Разбудил Айрин солнечный лучик, нежно проникнув через опущенные веки. Ей не хотелось просыпаться, потому что она чувствовала, что тело ее затекло и ей придется каким-то образом разминаться. Но потом она почувствовала легкое прикосновение к лицу и поняла, что это Оболтус трогает ее лапкой.
