Царевич переложил оружие в левую руку, и сразу стало заметно, что это для него непривычно.
– Дайте мальчишке меч, дайте ему все, что он захочет и начнем! Я устал уже видеть эту наглую рожу! – он шел по широкому кругу, осторожно проворачивая короткий клинок в левой руке, словно бы привыкая к ощущениям. Гаруул же оттянул меня назад и вбок, почти к самой колеснице, освобождая место для боя.
Загрохотали щиты. Бойцы заскользили вдоль круга, примеряясь. Первым решился на выпад более неопытный и нетерпеливый Энмер, и он был быстр. Месяцы тренировок и походов не прошли даром. Жилистое тело змеей скользнуло вперед и немедленно отпрянуло. Асмаррах увернулся, но парировать не смог. Лезвие клинка скользнуло по коже, оставив алый след. И только сейчас мне стал хорошо виден страшный кровоподтек на левом плече. Да с таким даже просто двигать рукой причиняет боль, куда уж там воевать! Я дернулась вперед, но Гаруул держал мою руку.
– Госпожа, не нужно! – тихо зашептал он, утягивая меня еще немного дальше от зоны боевых действий. – Командир сделал выбор и не примет помощи. Ты только все испортишь! Лучше молись, чтобы великая Иинат была на стороне того, кому ты желаешь победы.
В этот момент Энмер снова атаковал. На этот раз зазвенели мечи и хоннитский царевич, потеряв равновесие, едва не упал.
– Это все, что ты можешь? Ну, давай же! Нападай! – Асмаррах насмешливо улыбался. Он продолжал пятиться, иногда, словно бы нарочно, открываясь, чем снова спровоцировал противника.
Новый удар ушел «в молоко» и хоннитский воитель опять потерял равновесие. Вот только на этот раз Асмаррах не отступил, а, провернувшись, легонько отвесил противнику пинка по мягкому месту. Энмер, взмахнув руками, упал на землю, но самириец нападать не стал, давая противнику подняться.
Но как ни ловок был самирский наследник, удары юного царевича нет-нет, а достигали цели. Бронзовое тело Асмарраха уже был отмечено несколькими царапинами, из которых струилась кровь.
– Чего же он ждет! Почему не закончит эту бессмысленную битву? Не может? – шептала я все еще удерживавшему меня Гаруулу, но тот лишь двусмысленно хмыкал в бороду, иногда досадливо цокая языком, когда его командир получал очередную рану.
А противники все кружились. Негромко, отбивая ритм, грохали щиты, а вместе с ними и мое сердце. Солнце меж тем село, теперь лишь светлое небо посылало в ущелье свой скудный свет. Зажглись сотни факелов, и в их неверном свете все происходящее начало напоминать отдельные кадры из фильма.
Наверное, потому я и пропустила момент, когда Асмаррах перешел в нападение. Только что между противниками было почти два шага и вдруг… Лязгнули клинки, потом еще и еще, и вот уже Энмер валяется на спине, прижатый блестящим от крови телом самирита, а его клинок начинает свое смертоносное движение к горлу поверженного врага.
– ОСТАНОВИСЬ! – мой отчаянный крик разрезает тьму, заглушая ревущую толпу.
Не знаю, как мне удалось вырваться из железных тисков телохранителя, наверное, свою роль сыграла неожиданность. Почувствовав свободу, я ринулась в круг, едва сохраняя равновесие.
– ОСТАНОВИСЬ! – рука Асмарраха дрогнула, но замерла, едва коснувшись кожи врага. Он поднял на меня глаза, и я оторопела. В темных омутах зрачков снова плясало неистовое пламя, готовое вырваться наружу и спалить все вокруг.
– Прошу, не убивай его! – теперь мой голос звучал робко, а в глубине души росла уверенность, что у меня лишь одна попытка. Если сейчас я не найду тех слов, что потушат пожар гнева этого мужчины, то потеряю все.
– Подари мне его жизнь, Владыка! Подари мне ее ради той жизни, что подарил мне ты! Ради того, кто еще не пришел в этот мир!
Я рухнула на землю, царапая колени. Слезы, душившие меня, потоками покатились по щекам.
Веки Асмарраха тяжело опустились и поднялись. Всепожирающий пожар отступал.
– Повтори, повтори, что ты сказала? – в хриплом голосе все еще звучала сталь.
– Подари мне жизнь своего врага, господин, ради того, кто живет во мне! – словно эхо откликнулась я.
Самириец слегка выпрямился, давая поверженному противнику вздохнуть.
– Никто другой не смог бы остановить меня! Но ты не стоишь и слезинки этой женщины! Поклянись, что будешь служить ей и ни словом, ни делом не пойдешь против ее воли!
Энмер, все еще не до конца осознавший, что избежал гибели кивнул.
– ПОКЛЯНИСЬ! – взревел Асмаррах, снова нажимая клинком на горло.
– Клянусь! – еле слышно отозвался юноша, закрывая глаза.
Но самирский наследник одним рывком вскочил на ноги, поднимая врага за собой.
– Поклянись громко! И признай свою вину!
Колени Энмера ходили ходуном, и он упал бы, не держи его за плечо Асмаррах.
– Громче! Пусть люди и Боги услышат это!
– Клянусь! То послание… я забрал твою печать и…
Его слова потонули в возмущенном шуме. А я все плакала на холодных камнях, не в силах остановиться. Душа, разорванная в клочья, болела так, что темнело в глазах.
– Завтра в храме мы решим твою дальнейшую судьбу и судьбу все тех, кого ты заставил воевать за себя! Сейчас же не время и не место! – прогремело над головой.
