Пастухи тоже умылись и напились. Старик-проводник забурчал, доставая из котомки какую-то снедь. Марат отозвался и подошел. Раньше я не подозревала, что юноша свободно говорит и на местном наречии. Родом он был из Джатти, одного из немногих оплотов цивилизации Абустана и, разумеется, говорил на абу. За пятнадцать экспедиционных сезонов даже я немного выучила его, но горцы говорили совсем на другом языке. В нем было гораздо больше носовых согласных, и длина гласных тоже явно имела значение. Слушая короткие отрывистые фразы моих спутников, я не смогла даже выделить общих с абу корней.
Когда молодой человек подошел ко мне, чтобы вручить кусок светло-коричневой, похожей на колбасу снеди, я воспользовалась случаем прояснить ситуацию.
– Простите, Марат, к своему стыду, мне не удалось определить, к какому языку принадлежит тот, на котором общаются ваши родственники. Расскажете? – я неловко улыбнулась, рассматривая протянутый мне кусок.
– Попробуйте, это вкусно, – улыбнулся парень, – Называется н׳мбаат. Его делают из сушеных фруктов и пряных трав. А про нашу речь я подробно вам расскажу потом, хорошо? Племена, говорившие на абу, переселились на эти земли не ранее первого тысячелетия нашей эры. Мои же предки жили здесь задолго до этого.
Я кивнула, принимая ситуацию. Говорить на профессиональные темы можно часами, но наши проводники уже начинали подниматься со своих свернутых накидок, готовые продолжать поход.
Еще раз внимательно осмотрев еду, я рискнула откусить уголок. Отсутствием аппетита или разборчивостью Юленька никогда не страдала, но сейчас усталость забивала все, и есть не хотелось абсолютно. Посопротивлявшись для порядка, снедь поддалась моим усилиям, и пряный яркий вкус наполнил рот, выводя организм из оцепенения и наполняя энергией. Сладкая, но не приторная на вкус плитка по консистенции напоминала хорошо высушенную чурчхеллу, и ее нужно было довольно долго жевать. Пряности же пробуждали не хуже крепкой чашки кофе или ягод лимонника. Отгрызя еще немного, я гораздо веселее зашагала вперед.
***
Каменные ворота предстали перед нами внезапно. Открывшийся из-за скального уступа вид завораживал. По дну узкой долины со светлыми известняковыми стенами бежал широкий и быстрый пенящийся поток, пробивая себе путь среди россыпи гигантских валунов, почти перегородивших долину. Стены ущелья были высоки и отвесны, образуя узкий естественный коридор, слегка расширявшийся в конце. Там открывался фантастический вид на одну из высочайших вершин этой гряды – пик Солоницкого. Покрытая снегами гора ослепительно белела на фоне голубого неба, а над ней медленно взбиралось на небосвод солнце. На востоке, на фоне величественных гор, отчетливо виднелась пара светлых столбов.
– Иират! – восхищенно выдохнула я.
– Мои предки называли эту скалу Эррат, – словно подтверждая мою догадку, пояснил Амахсан. – Через эту долину проходят души всех людей, что рождаются и умирают здесь. Это Врата рассвета и заката. Моя бабка говорила, что в древние времена здесь стоял величественный храм и через долину непрерывно шли торговые караваны, но это было очень-очень давно.
– Дядя Амах, а те надписи, про которые ты говорил, здесь? – спросил Марат, не отводя восторженных глаз от долины.
– Здесь, любопытное дитя, здесь, – пастух протянул свою жилистую руку, указывая на столбы. – Там много надписей, но прочитать их никто не может. Старики говорят – это наказание нашему народу за то, что разделили двух птиц. Боги лишили нас мудрости и забрали земли.
– Давайте спустимся и посмотрим! – от нетерпения у меня прошла вся усталость.
Даже вид довольно обрывистого обрыва уже совершенно не пугал. Наш старый проводник захихикал и жестом показал, что нужно идти осторожнее. Один за другим, соблюдая безопасное расстояние, мы начали спуск.
На дне ущелья царил холод. Ветер, влетавший с одного конца этой естественной трубы, дул сильно и постоянно. Зябко поежившись после жарких лучей солнца, мы молча натянули шерстяные накидки. Пробираясь меж валунов, я тщетно искала в их очертаниях хоть что-то рукотворное. Огромные, покрытые мхом трещиноватые бока известняковых глыб были явно созданы природой. Они дышали мертвенным холодом, напоминая своей россыпью лабиринт, через который, пенясь и журча, пробивался горный поток. Видимо, обрушение произошло много лет назад: все стены были одинаково серыми и выветренными. Сложно было представить, что в столь негостеприимном месте могла проходить древняя дорога.
Я оглянулась назад и не нашла даже следа той узкой обрывистой тропки, по которой мы спустились всего несколько минут назад. Словно созданная руками великана, крутая каменистая насыпь высотой в половину ущелья перегораживала западный конец. А за ней между отвесных скал снова синело небо. «Интересно, если бы камни убрать, что бы можно было увидеть?» – подумалось мне, и, перебравшись через очередную россыпь валунов, я дала себе слово, что обязательно выясню это на обратном пути.
