– Какая кафедра? – Я никак понять не могу, мысли путаются в голове: «Причём здесь кафедра?»
– Ты, друг, что, очумел?! Сегодня же зачёт по математическому анализу.
Я с трудом стал приходить в чувства, переспрашиваю:
– Зачёт сегодня?
– Да! Да! – Сколько можно повторять, врубился в тему!
– Чуваков много?
– Полгруппы, ласты в руки – и на крыльях быстрей лети.
Как только замолчал телефон, я и подумал: «Надо постараться поскорее вычеркнуть из памяти этот проклятый сон, который с утра меня прессует». Но, чем я больше думал об этом, тем обречённее осознавал: этот сон, наверное, и пришёл ко мне под самое утро, чтобы навсегда разрушить хрупкий, тонкий и такой до боли сладкий миф моей студенческой любви…
Я быстро умылся, оделся и полетел в институт на такси, как советовал мой друг.
Математика мне давалась без особых усилий, и так как я имел солидную базу знаний, то все однокурсники обращались ко мне за помощью.
На этот раз я писал шпаргалку в основном для друга, а так как это был любимый предмет, то находил удовольствие в этом деле, пусть изнурительном, но приятном.
Поэтому о зачёте я мало думал, голова была забита сладким и одновременно страшным сном.
Ещё издалека заметил, как на ступеньках института нервно прыгает мой друг, дожидаясь палочки-выручалочки. Только поравнявшись с ним, в первую очередь услышал:
– Шпоры готовы?
– Да ты вначале поздоровайся хотя бы для приличия, – ответил я.
– Давай, я их быстро перелистаю, чтобы в дебрях не потеряться.
– Знаешь, Бык, мне сегодня плохой сон снился. Я во второй пятёрке пойду за Воробьёвой, выйду – тебе их передам.
Мы стукнули по рукам и помчались на кафедру.
Когда первый однокурсник вышел с вверх поднятой зачёткой, что означало: «Зачёт сдан», – к двери ринулась Люси, а за ней и я, предчувствуя – помощь нужна.
Выбрав на столе первый попавшийся на глаза билет, уселся непосредственно за Воробьёвой.
И только осмотрелся кругом, как слышу звук:
– Буль-буль-буль…
Поднимаю глаза, смотрю на Циркуля, доцента кафедры, а он медленно в стакан наливает газированную воду. У меня от страха глаза расширились, вижу, моя любовь машет головой – ни черта не знаю!
Я вспоминаю крушение теплохода, и ко мне приходит страх за неё.
Она аккуратно передаёт назад мне записку, в которой: «Ничего не знаю!» И здесь же лёгкая задача, которую она не способна решить.
Задачу я быстро щёлкаю и вместе с ней передаю шпаргалку – ответы на вопросы. У меня аж пот выступил на лбу от желания быстро ей помочь. В эти минуты я меньше всего думал о себе.
Я безмерно был счастлив, что успел вовремя провести нужную операцию по спасению утопающего в море знаний.
Теперь надо браться за свой билет. Прежде всего взялся за решение задачи. Сколько я с ней возился, не помню, но только слышу опять:
– Буль-буль-буль…
Под этот звук я тихо за спиной любимой произношу торопливо:
– Люси, шпоры! А сам тихо стучу по её спине.
Она в суматохе собирает их в гармошку и протягивает мне за спиной. И в это время слышу на весь кабинет:
– Синичкина, что вы там всё время шепчетесь?
Циркуль резко встаёт из-за своего стола и быстро направляется к нам. Я и глазом не успел моргнуть, как Люси, уронив шпаргалки на пол, невозмутимо уткнулась в свой билет и делает вид, будто ничего не слышит.
Преподаватель подходит к нам вплотную и спрашивает:
– Чья шпаргалка?
Я вскочил с места и закричал:
– Это моя шпаргалка!
– Шинкарёв, вы что так кричите, я вас прекрасно слышу и вижу. Вы свободны. Придёте в следующий раз сдавать зачёт, только без шпаргалки, она вам не нужна.
Я опустил голову и вышел из кабинета. Ко мне сразу подлетел друг со словами:
– Давай шпоры.
– Циркуль забрал.
– Как забрал?!
Надо было видеть выражение лица моего друга. Он надолго замолчал, а потом, уже перед входом в кабинет, промолвил:
– Сон в руку, сон в руку…
Через двадцать минут вышла сияющая Люси Синичкина, как её окрестил Циркуль, с криками:
– Ура! Сдала!
Попав в окружение нашей золотой молодёжи, она пошла отмечать свою первую победу. А я так и остался стоять у светлого окна коридора, находясь в изумлении от того, что мне даже спасибо не сказали, даже улыбку доброжелательную не подарили.
На глаза навернулись слёзы. Друг подошёл ко мне и стал успокаивать:
– Да не волнуйся – полгруппы не сдали, свирепствовал сегодня как никогда.
Конечно, через несколько дней я этот зачёт сдал успешно, а экзамен – на «отлично».
Дело было в мае, вечером. Кругом цвели сады и пели птицы.
В это время года сердце и душа поют по-особому.
У моей жены выпускной четвёртый класс, она педагог, а у дочери в музыкальном училище экзамены по сольфеджио.
Уставшая жена, придя с работы, прилегла в спальне отдохнуть, а дочь села за пианино и с вдохновением стала исполнять романс Алябьева «Соловей мой».
Обычно, когда дочь занимается музыкой, наша комнатная собачка из породы пинчер послушно ложится у её ног и внимательно слушает музыку.
В это время, я блаженно, растянувшись на диване, сладко засыпаю.
На этот раз события стали разворачиваться по неизвестному нам сценарию. Как только дочь запела:
