За день до сдачи математического анализа ничто не предвещало опасности. Искупавшись, заварил крепкий чай и уселся строчить шпаргалку. Я писал её так убедительно, каждую формулу выводил аккуратно с подробными объяснениями, чтобы и дурак мог в них разобраться.
Как только начинали смыкаться глаза, брался за чай – и снова за работу.
Всё шло по плану, пока за столом не заснул. И сразу же перед глазами всплыло лицо Люси Воробьёвой, моей однокурсницы, в которую я уже успел влюбиться по уши.
На моё счастье она даже оказалась в нашей группе, и я её мог лицезреть каждый божий день.
Мы плывём на теплоходе по реке Кубань, я крепко обнимаю Люси за талию и упоительно нежно шепчу ей на ушко: «Всё будет хорошо», – а сам про себя думаю, какой смелый стал, раньше боялся и слово вымолвить в её присутствии, а сейчас лезу целоваться.
В этот момент слышу сигнал тревоги. На палубе, где мы стоим, какая-то суматоха начинается. Люди куда-то бегут, все хватают спасательные жилеты и прыгают в воду. Взяв одной рукой жилет, а другой – Люси, вываливаюсь с ней за борт теплохода. Кругом страшная темнота и бурлящая вода. Вынырнув, оглядываюсь, смотрю, а моя любовь из последних сил, захлёбываясь, старается ещё держаться на воде. Я отдаю ей свой жилет, который чудом удержал в руках, и изо-всех сил стараюсь его одеть на её непослушное тело. В тревожной обстановке вовремя сообразил, что надо плыть к берегу, где виднеются огни большого города.
Мы плывём вместе, но радость спасения мне почему-то не придаёт сил, а только тяжёлым грузом тянет на дно. И в это время я касаюсь спасительного песчаного дна.
С трудом выбираемся на крутой берег. Я жду от Люси благодарности, а ей не до этого. В мою душу проникает и разливается по всему телу необъяснимый страх, который не оставляет места для любви и наслаждения. Появляется мысль: «Хочу жить! Жить! Жить!»
Эти слова проникают в каждую клеточку моего тела. И, говоря языком поэтических сравнений, моя душа готова вырваться наружу и кричать от радости.
Я вскакиваю на ноги и, стоя в воде по колени, кричу во все лёгкие:
– Люси, мы спасены!
Она медленно поднимается, крепко обнимает меня и тащит в грязную воду, по которой плывут какие-то вещи, доски, всякий мусор. Держа мою голову двумя руками, постоянно шепчет мне непонятные слова, и я вместе с ней падаю в Кубань.
Нас снова несёт течение, я стараюсь вырваться из её объятий, но одна мысль меня останавливает: как же она одна останется – пропадёт же?!
Слышу снова тревожный звук сирены, вскакиваю из-за стола на ноги с криком: «Мы живы!»
Будильник звонит громко, занудно, не переставая. Я стою босой в воде около письменного стола и никак сообразить не могу, где я и что со мной происходит.
Ещё находясь во власти только что приснившегося кошмара, трясущимися руками лихорадочно с трудом нахожу на столе будильник и с наслаждением его отключаю.
Я никак не могу вспомнить, зачем поставил его на восемь часов утра. Бегу в ванную, вижу, как из крана бурлит вода. Перекрываю его, хватаю тряпку, ведро и начинаю везде убирать воду.
Одна мысль меня беспокоит: как бы жильцы нижнего этажа не припёрлись с претензиями. Прислушиваюсь – тихо, значит, на работе.
На часах уже без пятнадцати минут девять. Я сажусь на стул, в руках держу мокрую тряпку, и в мою маленькую комнатку наконец врываются тишина и приятные воспоминания.
Я её увидел в первых числах сентября, когда все первокурсники собрались в актовом зале на встречу с ректором института. На вступительных экзаменах почему-то её не заметил, а здесь под влиянием свежих чувств и новых переживаний глаза мои заблестели от красоты Люси.
Но когда эта белокурая, длинноногая принцесса с обворожительной улыбкой появилась в нашей группе и все ребята бросились за ней ухаживать, кадрить, я сразу же сник и стал свои чувства скрывать от посторонних глаз, даже от друга. Ослеплённый её красотой, боялся не то что рядом слово молвить, но и подойти к ней. А она со всеми шутила и свою обворожительную улыбку раздаривала налево и направо, не выделяя никого. Этим она заставляла меня так страдать, что во мне всё кипело и взрывалось негодованием. Казалось, что у неё никогда не бывает плохого настроения.
Множество неизвестных чувств и переживаний обрушилось на мою ещё тогда молодую неокрепшую голову. Мне хотелось её видеть постоянно, любоваться и восторгаться ею.
Студенческая жизнь способствует сближению молодых людей. Но почему-то в наших отношениях присутствовала какая-то неопределённость. Она порхала, как птичка, которую невозможно было не только поймать для разговора, а даже глазами за ней уследить, чтобы насладиться этими внезапными волнениями.
В моей голове рождались всё новые и новые фантазии, а с ними и желания, связанные с её личностью, с её красотой и её внутренним миром, о котором я тогда ничего не знал, но стремился его познать. Хотелось сделать для этого человека что-то необычное, сверхъестественное.
Мои сладкие раздумья прерывает звонок:
– Ты где, Влад?
Вместо «привет» хриплый и возмущённый голос друга.
– Я уже битый час тебя жду на кафедре.
