В ручьях и прудах было много рыбы. Летом рыбалка становилась его самой большой радостью. Дни стояли длинные и жаркие, мужчины работали в поле, женщины были заняты по дому, заготавливали фрукты и овощи, и ему приходилось играть со своими сестрами; казалось, они все время появлялись на свет, пока наконец их не стало четыре – Энни, Мэри, Ола и Сара. От них и их кукол он с облегчением и радостью убегал к воде, где, сидя с удочкой в ожидании клева, погружался в мечтания. Его маленькие друзья приходили к нему и туда.
Они всегда были с ним одного роста: он рос, и они росли; и у них всегда были общие интересы: им всегда хотелось того же, чего и ему. Иногда их было мало, иногда много. То приходили одни мальчики, то одни девочки. Они всегда уходили, если появлялся кто-нибудь еще, за исключением маленькой Энни Сей. Это была дочь соседей, его ровесница. Друзья Эдгара, по-видимому, любили ее: она их видела и даже разговаривала с ними.
Энни была любознательной. Однажды, когда пошел дождь и все побежали прятаться в игрушечный домик, который они устроили под крышей одного из амбаров, она спросила друзей, почему они не промокли.
Один из них сказал:
– Но мы не можем промокнуть. Мы живем в мире цветов и музыки.
– Какой музыки?- спросила Энни.
– Музыки всего, что нас окружает,- ответил человечек.
Однажды они с Энни добрались до островка на маленькой речке за фермой ее отца, и там, около воды, они встретили других человечков. Но этот народец не захотел с ними играть. Они сказали, что никогда не были мальчиками или девочками и предпочитают играть со стрекозами.
Он не знал, придут ли к нему его друзья после той холодной зимы, когда Энни и ее отец умерли от воспаления легких. Он думал, что либо они уйдут с ней, либо она придет с ними. Когда наступила весна, он отправился в лес и встретил их там, но Энни с ними не было. Играя с ними, он вдруг понял, что они больше не растут. Он знал, что они скоро расстанутся.
Он почти не помнил себя без них. Давно-давно он построил маленький домик в саду, среди стеблей бобов, и однажды к нему пришел поиграть мальчик. Он рассказал об этом маме, но она не увидела его приятеля. На следующий день мальчик пришел опять и привел с собой других. Вот тогда-то мама их и увидела.
Он со страхом думал, что однажды они не придут к нему, но, когда этот день настал, он понял, что уже не боится одиночества. Он стал прислушиваться к птичьим голосам и другим звукам леса, и живые существа наконец вошли в его жизнь и заняли место его невидимых друзей. Одиночество, которого он так боялся, миновало его.
Спустя некоторое время его отец опять занялся торговлей в лавке на перекрестке. Там, сидя среди бочек и ящиков, мальчик слушал, как мужчины разговаривали о политике и табаке, а женщины – о фасонах и ценах. Он любил слушать разговоры взрослых, когда они покупали ткани, муку, рис, чай, травы, лекарства – все то, что они не выращивали или не производили на своих фермах. За каждый доллар, потраченный на покупку, клиенты имели право угоститься виски из бочонка с кружкой, стоявшего в углу. Расплатившись, народ спешил получить награду.
После мамы его лучшим другом была бабушка. Отец был хорошим человеком, но у него не хватало времени на мальчика: он постоянно курил сигару, подергивал себя за ус и разговаривал с другими взрослыми о политике; в то время он был мировым судьей, и все называли его “сквайр”. Бабушка всегда была одна или хлопотала на кухне с Пэтси Кейси; у нее было много времени для разговоров, и ей нравилось, когда он рассказывал, где и когда он видел дедушку. Иногда он видел его в амбарах, как правило, когда сушили табак. Он никогда не рассказывал об этом никому, кроме бабушки: это был их секрет. На самом-то деле дедушки там не было: он, как и маленькие друзья, был прозрачным, если хорошенько к нему приглядеться.
Он понял, что у каждого из окружающих его людей есть любимая тема для разговора. Бабушка любила говорить о дедушке, о ферме и о том, что он будет делать, когда вырастет большим; Пэтси Кейси говорила о вкусной еде и о том, как хорошо он поправляется, хотя на самом деле он был худой, как палка. Отец заводил разговоры о том, что вот он вырастет большим парнем и пойдет в школу, а также расспрашивал, сделал ли он сегодня свою работу по дому. Разговаривать с сестрами означало слушать их рассказы о куклах, о том, что они делали сегодня и что собираются делать завтра. Только у мамы не было определенной темы для разговоров. Они просто говорили обо всем на свете, и поэтому он любил ее больше всех. Она никогда не смеялась над ним и не дразнила его, поэтому он не боялся сказать ей то, что думал. Ей никогда не приходилось ругать его, потому что он знал, что она не любит, и всегда делал то, что она просила, и даже больше. Ему было приятно находиться с ней рядом и что-то делать для нее. Она была хорошим другом.
