Блэкберн сел у дивана и заговорил с Эдгаром. Он начал внушать ему, что у него учащается пульс, кровообращение нормализуется и сам он просыпается. Вновь и вновь повторял он свое внушение. Безрезультатно.
Один за другим врачи стали расходиться.
– С ним все кончено,- сказал один из них.- Перед нами мертвец – в этом нет никаких сомнений!
– Сам вогнал себя в гроб тяжелым трудом,- добавил другой.- С тех пор как они с Фрэнком Поттером купили эту студию, он здесь дневал и ночевал. Только представьте себе, провести весь канун Нового года на холодной и заброшенной фабрике, делая снимки!
– Это еще не все,- присоединился к нему коллега.- Блэкберн со своими ребятами экспериментировали с ним целый год. Может, это тоже сыграло свою роль.
Еще один закивал головой, соглашаясь.
– Хороший был парень,- сказал он.- Прекрасный фотограф, насколько я слышал. Интересно, что повлияло так на его мозг? Говорят, во сне он мог предсказывать все, что угодно.
– Я в этом не уверен, но как бы там ни было, это его погубило. Ведь он не был шарлатаном.
Тем временем Блэкберн продолжал внушение. Через полчаса, когда все, за исключением Стоуна и Рирдона ушли, Эдгар начал подавать признаки жизни. Появился пульс, стало ощутимым дыхание. Глубоко вздохнув, он проснулся.
Острая боль пронзила все его тело. Рот был полон крови и не хватало нескольких зубов. На подошвах вздулись волдыри. Руки ныли от сделанных ему уколов, он едва мог ими шевелить. Блэкберн объяснил ему, что произошло, и спросил, что нужно делать дальше.
– Я не знаю,- ответил Эдгар.- Давай, я опять засну, может быть, тогда ты это узнаешь.
Он погрузился в сон, и Блэкберн опять с ним заговорил. Он начал внушать ему, что все части его тела возвращаются в нормальное состояние, раны заживают, а боль исчезает, и все вредные вещества, попавшие в организм, выводятся из него. Он заметил, что места уколов на руках опухли и изменили свой цвет: лекарство еще не впиталось. Блэкберн попытался шприцем удалить его, и это ему удалось.
Уже прошел целый час. Пульс начал опять пропадать, не было никаких признаков жизни. Стоун и Рирдон ушли.
– Он умер,- сказали они Блэкберну.
Прошел еще час. Вдруг тело свела судорога. Затем снова стал прощупываться пульс. Стало заметно дыхание. Эдгар опять проснулся.
– Я чувствую себя гораздо лучше,- сказал он. По-моему, со мной все в порядке.
Боль почти прошла, но все тело было как бы воспалено. Ноги так опухли, что он не мог завязать шнурки на ботинках. Блэкберн закутал его и отвез домой в своей коляске.
– Неплохое начало 1906 года,- сказал Блэкберн.- Что же с тобой произошло?
– Я устал и сильно замерз, и не ел ничего почти целый день. Я только помню, что сидел у печки и пытался согреться.
– Уж не твой ли потрясающий мозг усыпил тебя, ведь ты нуждался в отдыхе,- предположил Блэкберн.- Если он заботится о чужом здоровье, когда его об этом просят, то почему бы ему не проявить заботу о тебе самом?
– Ну если он и дальше собирается играть со мной такие шутки, то уж лучше предупреждать об этом заранее. Тогда я успею лечь в кровать, и врачам всего города не придется будить меня,- сказал Эдгар.
– Гертруда уже вернулась из Хопкинсвилла? – спросил Блэкберн.
– Нет,- ответил Эдгар.- Она решила остаться там на Новый год, и я, честно говоря, рад этому. Если бы все происходило на ее глазах, ей бы это стоило десяти лет жизни. Что она подумает, когда увидит меня без передних зубов?
– Мы скажем ей, что ты потерял их в драке в баре,- ободрил его Блэкберн.- Пожалуй, я останусь с тобой на ночь. После того, что случилось, новые неожиданности были бы для тебя нежелательны.
Они разделись и легли спать. Утром Эдгара разбудил звонок в дверь. Мальчик-посыльный вручил ему большой букет цветов. На открытке с черной каймой были написаны слова: “С чувством глубокого сострадания…”
Братья Блэкберн, доктора Бизли и Рирдон были членами местной организации, известной под названием Литературный клуб. Постепенно, не ставя перед собой никакой конкретной научной цели, они стали посещать сеансы Эдгара и записывать все происходящее там в дневниках клуба. Они прекрасно знали отношение своих коллег к явлениям подобного рода, но вместе с тем были хорошо знакомы с работой американского автора Томаса Гудсона “Закон психологических явлений” и имели кое-какое представление об исследованиях таких явлений, как ясновидение и сомнамбулизм, которые велись в Европе уже на протяжении века.
