Дрожащим голосом Лейн сделал Эдгару внушение, чтобы тот проснулся. Затем он попытался объяснить ситуацию. Бланд молча слушал. Когда Эдгар проснулся, он поинтересовался его образованием и профессиональной подготовкой.
– Все, что говорит мистер Лейн – чистая правда. Я никогда не учился в медицинской школе. Дальше обычной школы я не пошел.
– Нелепо! – воскликнул доктор Бланд.- Диагноз был поставлен блестяще. Более того, вы великолепно знаете анатомию. Расскажите мне обо всем поподробнее.
Заговорщики незаметно покинули аудиторию. Byдалл и Бланд выслушали подробный рассказ. Собираясь уходить, Бланд пожал Эдгару руку. – Приезжайте еще как-нибудь,- сказал он.- Это все очень занятно. Как интересно было бы препарировать ваш мозг!
Эдгар решил больше не приезжать к Лейну.
Его увлекла новая идея. Он пришел к заключению, что работать в книжной лавке все же менее увлекательно, чем делать фотографии. Кроме того, ему не хотелось оставлять Гертруду на целый день одну. У них еще не было своего собственного дома, и от отсутствия домашних хлопот время текло для нее особенно медленно. Если бы он открыл свою собственную студию, она могла бы все время проводить с ним и помогать ему. Он даже выбрал себе возможного партнера: это был Фрэнк Поттер, дальний родственник Люсьена Цоттера, владельца книжной лавки. Фрэнк работал помощником клерка в муниципалитете. Это был высокий молодой блондин приятной наружности. Он жаждал изучить фотографию и избавиться тем самым от брачных договоров и свидетельств о рождении.
– Вы знаете в городе абсолютно всех,- сказал Джон Блэкберн.- Почему бы вам не выкупить студию Гарри Кука, что на Колледж-стрит? Я даже позволю вам сфотографировать меня.
– Такая борода достойна только кисти художника,- засмеялся Фрэнк.
Они стояли у входа в книжную лавку. Ярко светило сентябрьское солнце. Подошедший почтальон вручил Эдгару письмо.
Письмо было от мистера Эндрюса из Нью-Йорка. Он сообщал, что получил известие из Парижа. Автор его прочитал объявление Эндрюса по поводу “настойки Клары” в одном из медицинских журналов и уведомлял его в том, что ее невозможно нигде приобрести, так как ее единственным производителем был его отец. Это лекарство не изготовлялось и не появлялось в продаже уже в течение многих лет. Тем не менее у него сохранился рецепт, и он был готов предоставить его Эндрюсу с тем, чтобы тот сам мог изготовить эту настойку. В письме был дан рецепт.
Он полностью совпадал с описанным Эдгаром во время сеанса. Эндрюс начал принимать настойку и чувствовал себя гораздо лучше.
Эдгар прочитал письмо Блэкберну. Доктор погладил свою бороду.
– Думаю, пора начинать наши эксперименты,- сказал он.
Боюсь, что сегодня, Блэкберн, вам придется стать Иисусом для Кейси. Он мертв!
Джон Блэкберн стоял на пороге студии, пытаясь понять происходящее. На диване в позе, которую обычно принимал во время сеансов, лежал Эдгар. Тело казалось безжизненным. На губах запекла кровь.
Дюжина врачей столпилась вокруг него. Двое них, Стоун и Рирдон, были членами исследовательской группы. Один из них и обратился к Блэкберну.
Блэкберн подошел к дивану и посмотрел на него.
– Что произошло? – спросил он. Ему ответил врач по фамилии Маккракен.
– Когда я сюда пришел, он уже был в таком стоянии. Меня позвали Том Барнес и Фрэнк Поттл. Они сказали, что он сидел у печки и вдруг потерял сознание.
В разговор вступили Барнес и Поттер, работавшие у Эдгара в студии.
– Он весь день пробыл на мебельной фабрике,- сказал Барнес.- Делал снимки для фабричного каталога.
– Там было очень холодно,- продолжил Поттер.- Ведь помещение совсем не отапливается. Он вернулся сюда в пять часов совершенно промерзший.
– Он пошел в комнату, где мы проявляем фотографии,- подхватил Барнес,- но быстро вернулся, потому что там тоже было холодно. Он сел у печки. А потом как-то соскользнул со стула и упал на пол.
– Мы перенесли его на диван и послали за доктором,- сказал Поттер.- После того как доктор Маккракен не смог его разбудить, мы послали за всеми остальными.
– Что вы делали?- обратился Блэкберн к Маккракену.
– Я пытался влить ему в горло виски, но не смог разжать челюсти. Поэтому губы у него в крови и сломаны несколько передних зубов. Я вложил ему в рот влажную тряпицу и сделал укол морфия. Я не смог нащупать пульс.
В разговор вступил один из врачей.
– Я ввел ему стрихнин.- Другой добавил:
– Я сделал еще один укол морфия.- Они прикладывали завернутые в полотенце горячие кирпичи и прижимали к подошвам разогретые печные противни. Несмотря ни на что, Эдгар не подавал никаких признаков жизни.
Стоун и Рирдон сказали, что все это было проделано до их прибытия. Они считали, что по чистой случайности Эдгар впал в такое состояние, в которое он обычно вводил себя перед началом сеанса. По их мнению, ничего нельзя было предпринимать до прихода Блэкберна. Они надеялись, что он сможет при помощи внушения вывести Эдгара из состояния транса.
– Даже если с ним не произошло ничего серьезного, та доза лекарств, которую в него ввели, убьет его,- сказал один из врачей.- Что вы собираетесь делать, Блэкберн?
