Эдгару даже страшно было подумать, какое несчастье ждет теперь капиталы Мортона, решившего помогать “чтениям”. Ведь все, кто отваживался на такой поступок, непременно разорялись. Был ли Мортон тем самым человеком? Был ли он тем самым евреем, о котором говорилось в “чтениях”? Эдгар согласился на переезд. Это не могло быть хуже Дейтона, и, если Мортон не сможет выполнить свои обещания, они по крайней мере останутся в том месте, на которое упорно указывают “чтения”.
Но сначала они отправились в Нью-Йорк, чтобы провести серию сеансов, посвященных планируемой организации, и встретиться со знакомыми Мортона и Дейва, которые слышали об Эдгаре и хотели присутствовать при диагностировании.
Теперь все сеансы проводила Гертруда, и результаты стали лучше и полнее. Она решила, что раз благополучие семьи зависит от “чтений”, то ее долг сделать все, чтобы они были успешными. Более того, здоровье Эдгара во многом зависело от того, как прошло диагностирование. Делавший внушения человек был той нитью, которая связывала медиума с его обычной формой существования. Кто, как не жена, самый близкий и любящий человек, мог обеспечить наиболее надёжную связь? Во время “чтений” такое решение было не только одобрено, но и предложено, чтобы при проведении “чтений жизни” медиум находился в другом положении. Обычно он лежал на наклонной плоскости головой на юг, строго по линии север-юг. Во время “чтений” удалось установить, что если он будет лежать головой на север, то головокружения, которые иногда появлялись после “чтений жизни”, прекратятся. “Это связано с полярностью” – таково было объяснение.
На сеансах задавалось множество вопросов о планируемой организации и о людях, входящих в нее. Здесь информация повторялась дословно. Вновь и вновь настойчиво говорилось, что ни точное соблюдение законов, ни тщательные расчеты не принесут результатов, если все члены организации и ее лидеры не будут объединены общей целью: “Поручите дело тем, кто хочет действовать; изберите тех, кто предлагает себя”. В основе должна лежать идея; к ней не только нужно стремиться, ее нужно воплотить в жизнь. Так как планируемая организация должна основываться на идее служения, все ее члены должны быть преданы этой идее. Так как цель организации – просвещение, ее члены должны были быть людьми просвещенными.
– Об этом говорилось всегда,- объяснил Эдгар Мортону,- и в этом причина того, что все попытки что-либо сделать провалились. Люди, принимавшие участие в этом деле, всегда пытались извлечь из него выгоду для себя.
– Понятно,- кивнул Мортон.- Но на этот раз все будет по-другому. Когда вы сможете переехать на побережье? Я подыскал там для вас дом. Если он вам понравится, то я куплю его для вас.
– Купите?
– Да, это на Тридцать пятой улице. Номер сто пятнадцать. Лучше запишите; поторопитесь, если хотите поспеть туда до конца купального сезона. Ведь август уже кончается.
Эдгар не дослушал до конца. Он пошел к Гертруде. Та, узнав новость, села от неожиданности.
– Наш собственный дом? – спросила она.- Ну, это уж слишком!
– Скорее отправляемся туда,- решил за всех Хью Линн,- пока там можно еще купаться.
– Там можно купаться и зимой,- возразила мисс Дэвис, которая для всего семейства стала просто Глэдис.
Выйдя из автобуса, они оказались под струями проливного дождя. Пришедший с северо-востока шторм превратил море в пенящуюся бушующую стихию, а дорогу, на которой они стояли,- в непроходимое грязное месиво. Они медленно шли вверх по Тридцать пятой улице, пытаясь в пелене дождя разыскать свой новый дом.
Дом стоял на песчаном холме на южной стороне улицы; его окна выходили к пустырю, за которым иногда проглядывало море. Не было никакой дорожки или тропинки, которые вели бы к дому. Из-за шторма в нем не было света. Обойдя все комнаты, Эдгар доложил, что отсутствует также печка. Это был летний дом, для прохладных ночей предназначался камин.
Шторм продолжался три дня. Когда он утих, семейство отправилось осматривать Вирджинию-Бич. Дощатый настил рядом с берегом был полностью разрушен штормом, его останки были разбросаны по песку. Новая бетонная дамба, которую начали было строить, оставалась незавершенной.
Большинство гостиниц было закрыто, магазины, за исключением лавочки на Семнадцатой улице, не работали. Почти все дома были заколочены. Стоял сентябрь; купальный сезон уже закончился.
Дома постоянных жителей находились далеко друг от друга, каждый из них был окружен несколькими пустующими летними домиками. В ближайших трех кварталах Тридцать пятой улицы не было ни одного заселенного дома. В лавочку на Семнадцатой улице товар, по-видимому, доставляли раз в день.
Когда быт наладился, они стали проводить вечера у камина, обсуждая одну и ту же тему: почему “чтения” называли именно Вирджинию-Бич?
