Остросюжетные романы лауреата конкурса МВД СССР Василия Владимировича Веденеева можно назвать первым смелым рейдом в «зоны молчания», возникшие в застойный период. Это — организованная преступность, рэкет, негативные явления в правоохранительных органах, протекционизм, взяточничество, злоупотребления, мертвой петлей захватывающие каждого из нас.Обо всем этом подполковник милиции, кандидат юридических наук Василий Веденеев знает не понаслышке.Служба в уголовном розыске оказала существенное влияние на литературные интересы автора. Его перу принадлежат приключенческие романы — «Голос ангела», «Человек с чужим прошлым», повести «Операция Эскори», «Покушение» и др.За время работы в ОВД Василий Веденеев принимал участие во многих сложных операциях, в том числе в освобождении заложников, взятых террористами при захвате самолета.
Прозвучал резкий телефонный звонок.
Чертыхнувшись, Шаулов нашарил под диваном домашние туфли и пошел к телефону. Взяв из руки жены трубку, он выразительным движением бровей отослал ее прочь.
— Александр Михайлович? — вежливо осведомился на том конце провода приятный, хорошо поставленный баритон.
Шаулов подобрался: звонил Оракул. Александр Михайлович никогда не видел этого человека в жизни. И никто из деловых знакомых Шаулова тоже не мог этим похвастаться. Всемогущего невидимку потому так и прозвали, что общаться с ним можно было только по телефону, причем звонил он всегда сам, а его номера никто не знал. Зато Оракул знал все и всех. Никогда не приказывал, только просил, но его просьбы были равносильны строгому приказу. За услугу платил щедро, но любое непослушание каралось им немедленно и жестоко. Самое меньшее — станешь изгоем в кругу людей, старательно зарабатывающих деньги, и никто больше не захочет иметь с тобой дела. Тут же поползет тихий шепоток: «Им недоволен Оракул». А это все равно, что заболеть проказой или СПИДом. Зато послушным его воле Оракул открывал весьма широкие возможности. Александр Михайлович убедился в этом на собственном опыте, хотя прекрасно понимал: по своему положению он стоит где-то на самых нижних ступеньках иерархической лестницы деловых людей, которым Оракул давал поручения. Что же сулит нежданный звонок? Шаулов несколько оробел — до сегодняшнего дня Оракул звонил ему только однажды.
— Хочу попросить о маленьком одолжении. Надеюсь, не откажете? — коротко хохотнули в трубке.
«Как же, тебе откажешь…» — тоскливо подумал Шаулов.
— Конечно, конечно… Всегда рад, — с готовностью проговорил он.
— Честно говоря, особой радости не слышно, — язвительно заметил баритон, и Александра Михайловича обдало жаром и бросило в пот.
— Ладно, суть не в радостях, — продолжил Оракул. — Вы мужчина деловой, оборотистый, легко с людьми сходитесь. В общем, нужен новый получатель. Желательно поинтеллигентнее и помоложе. Вы меня слушаете?
— Да, — прошелестел онемевшими губами Шаулов. И, неожиданно решившись, задал вопрос: — А как же старые, они что?
— Ну-у-у… Мужчине не пристало быть любопытным, — назидательно сказал Оракул. — Ясно?
— Да, да! — заторопился Александр Михайлович, боясь, что сейчас на том конце провода повесят трубку и тогда он больше ничего не успеет спросить. — Когда надо? Как скоро?
— Не спеша, но поторапливаясь, — хмыкнул Оракул. — Извините, дорогой Алексан Михалыч, я говорю из автомата, а сегодня сыро и прохладно. Хочется домой, в тепло и уют. Так не забудьте, а за мной не пропадет. С вами свяжутся.
Шаулов еще немного постоял у телефона, потом медленно положил коротко гудевшую трубку. Поглядел в окно — сухой и теплый весенний вечер. Почему Оракул сказал: «Сегодня сыро и прохладно»? Может быть, он звонил по междугороднему? Но звонки были обычные, недлинные. Хотя черт его знает — при современной технике все возможно.
Александр Михайлович, скинув с ног домашние туфли, забрался в большое кресло. Легко сказать: «Нужен новый получатель!» На дороге таковые не валяются и объявления в рекламное приложение к «Вечерке» не дашь. Вот и думай теперь, где его взять, нового получателя.
С того самого момента, когда в дверь позвонила соседка по площадке и сказала Юрке, что мать его упала на улице и ее подобрала «скорая», он воспринимал все, как в тумане. Видел, как соседка прячет от него глаза, как шевелятся ее губы, только не слышал произносимых слов, будто уши ему заложили ватой.
— Отцу позвони… — с трудом понял он.
Потом соседка стояла рядом, ждала, пока он наберет номер телефона, властно забрала трубку и категоричным тоном приказала — да, именно приказала — отцу приехать.
Отец приехал на удивление быстро. Юрка сначала даже не обратил внимания на то, что появился он вместе с Мусей, как всегда называла мать новую отцову жену. Оба выглядели бледными и озабоченными. Отец тут же взялся за телефон, начал обзванивать знакомых, договариваться, а Муся побежала на почту дать телеграмму сестре Юрки Марине.
Марина прилетела на следующий день, одетая в темное, с красными, заплаканными глазами, она сразу же включилась в подготовку поминок, только немного посидела, обнявшись с Юркой и отцом, как в далеком детстве.
Юрка не мог выразить словами благодарность сестре за то, что та не оставила его одного в помрачневшей и кажущейся чужой квартире. Сестра вела с ним накануне похорон долгие разговоры, рассказывая о муже, детях, их болезнях и шалостях, о семейных проблемах и радостях. Замуж Марина вышла рано — познакомилась на танцах с выпускником военного училища, год встречались, потом он сделал предложение и, получив назначение в часть, увез молодую жену в дальний гарнизон. Сначала Марина писала домой чуть не каждый день, описывая военный городок, тамошние магазины, как живут люди и чем дышат, какая служба у мужа, о планах на будущее. Потом письма стали приходить реже. Через год Марина родила дочь, а еще через год ее мужа перевели в другую часть.
