— Не торопись с выводами. Конечно, есть те, кого это якобы не задело. Вот как этот Кирилл. И таких немало. Но… — Стас задумчиво покрутил в руках почти пустую кружку, — Боюсь, аукнется нам эта проблема ещё ой-как сильно. Собственно, потому так на тебя начальство и наседает. Никто не знает, что сотворил с инфоузлом этот бешеный Рогов. А корпорация ни за что не даст информации о таком проколе просочиться. Потому, Дан, нужно тебе как можно быстрее раскручивать народ на биотела.
— А я типа не понимаю? Сам видишь, что пашу как проклятый. Вон, даже бегаю как сайгак по пустыне. Но всё же, что случилось с теми, кто пострадал сильнее всего?
— Если ты про детский сектор, то вот тебе ещё факты. Самым первым погиб Михаил. Это случилось спустя всего несколько часов, после обнаружения диверсии безумного профессора.
— А как он умер?
— Понятия не имею.
— Что?
— То! Хотя этот случай интересен в другом плане. Дело в том, что у этого парня не было отдельного домена.
— Как так? — Даниил недоверчиво покосился, подозревая друга в опьянении.
— А вот так! У молодёжи это часто. Сейчас расскажу. Этот пацан покончил жизнь самоубийством. Но не один, а с подружкой. У неё диагностировали рак, лечения не было. Единственный выход — криокамера. Парень оставить её не смог. Наглотались таблеток. И привет! — Стас одним махом опустошил кружку, — Сам понимаешь, первая любовь и всё такое. Обоих в состоянии клинической смерти заморозили и домен дали один на двоих. Это дешевле. Родня была не против. Так вот, как я уже сказал, Михаил умер через несколько часов, после диверсии Рогова. А его подружка, Злата, осталась в домене одна.
— Кошмар!
— Погоди, кошмар впереди. Как ты знаешь, люди в криокамерах, а значит и в пси-доменах, не стареют. Соответственно, дети не взрослеют. Тело же заморожено, никакого выброса гормонов нет. Потому хронопотоки там присутствуют лишь условно. В основном для привычной смены дня и ночи. Учёт месяцев, и тем более лет, бессмысленен. Но в том домене после смерти парня всё изменилось.
— Что именно?
— Время пошло! И не просто пошло, а полетело! Злата стала взрослеть.
— Это же невозможно! — Даниил во все глаза смотрел на друга и не верил своим ушам.
— Тем не менее, это установленный факт. Со времени смерти Михаила она повзрослела на восемь лет. Теперь она к детскому сектору относится лишь условно.
— Что? Какие восемь лет? Ещё трёх месяцев не прошло со дня извлечения Рогова!
— Я и говорю, что время полетело. У неё в домене хронопоток ускорился в тридцать два раза. И что делать с этим, не знает никто.
— Так ей сейчас…
— Двадцать четыре.
— Так её надо быстрее вытаскивать!
— Надо. Но она против.
— Как? — Даниил остолбенело уставился на собеседника, — Она что, ничего не понимает?
— Она вообще не желает ни с кем общаться. И тут дело тоже не только в ней. Видишь ли… — Стас безжалостно терзал шевелюру уже двумя руками, — Сбоем хронопотока странности её домена не ограничиваются. Там ещё с операционкой чёрт знает что творится. И никакие откаты не помогают.
— В смысле?
— Когда Михаил умер, его персонаж не просто исчез. По совершенно непонятной причине в домене выстроилась цепь виртуальных событий, в результате которых парень якобы отправился в космическое путешествие.
— Куда?
— Да, да. Именно туда! В космос! А Злата его ждёт.
— Мать-перемать! — рекламный агент в ужасе схватился за голову, — Это что, всё взаправду? И что делать? Давай, я с ней поговорю!
Но техник только покачал головой.
— Исключено. Доступ в повреждённые домены закрыт. Никто не знает, что там может произойти с пришедшим извне.
Глава 9. Досье
Дверь с шумом распахнулась, и в кабинет влетел Стас. Его перекошенная ужасом физиономия могла напугать кого угодно, но Даниил ожидал такого оборота. Он с каменным спокойствием посмотрел на запыхавшегося и дрожащего от негодования друга и совсем по-будничному заявил:
— Да, я ходил к директору центра и попросил досье на всех пострадавших от действий Рогова.
На технике лица не было. Он свалился в гостевое кресло, не переставая глотать воздух, словно выброшенная на берег рыба. Пара секунд, и Стас готов был взреветь, а Даниил совершенно незнакомым не терпящим возражения тоном продолжил:
— Не вздумай вопить в моём кабинете! Ясно?
Стас поражённо захлопнул рот.
— Вот и отлично! А теперь слушай меня. Я повторять не намерен. У меня просто нет времени. Да, я пошёл на личный приём к директору центра и выложил все карты на стол. Я объяснил, что одно дело скрывать важные сведения от посторонних, и совсем другое дело — держать в неведении тех, чья работа напрямую зависит от этой информации.
— Так и сказал? — прохрипел Стас.
— Да. Так и сказал. Я заверил его, что согласен начать работать с самыми проблемными капсулами.
— Но ведь безопасность…
— Ваш начальник заявил, что опасности нет.
— Что? И ты этому хлыщу веришь? Это самоубийство!
— Верю, — Даниил смотрел прямо в глаза Стаса.
Рекламный агент, в одночасье ставший начальником отдела, собрал в кулак всё своё самообладание. Он отлично понимал, что Стаса заботит вовсе не это.
