Сначала Беляцкий думал отправить своих людей ходить по улицам вблизи нефтебазы и того места, где нашли машину, и показывать всем встречным изображение беглеца. Но для этого у него осталось слишком мало народу. И тогда Саша решил применить радикальный метод — напечатать на ксероксе несколько сотен портретов с надписью: «Этот человек разыскивается в качестве свидетеля по делу о похищении Яны Ружевич», и телефоном, по которому надо звонить, — а потом расклеить все эти распечатки до городу, на стенах, столбах и автобусных остановках.
Опытный Каменев или Серебров вряд ли пошли бы на такую меру — ведь это угрожало безопасности свидетеля. Но Беляцкий не придумал ничего лучше и претворил идею с расклейкой портретов в жизнь. Поздно вечером спешно нанятые мальчишки рассеялись по городу, неся в руках пачки портретов и баночки с клеем.
Вчерашняя бессонная ночь и трагедия в Русакове очень негативно сказались на умственных способностях всей честной компании. Только этим можно объяснить, что лишь на следующее утро, то есть через сутки с лишним после неудачной ночной погони, оперативники, упустившие Толика, додумались до очевидного, и один из них сказал другому:
— А ведь на нефтебазе его должны знать. А то бы они его так просто не отпустили. Сдали бы в милицию.
Напарник ответил нецензурно, но его тирада означала полное согласие с мнением партнера, сдобренное тяжеловесной порцией раздражения по поводу того, что эта простая и здравая мысль не пришла им в голову раньше.
Крокодил и Казанова тихо-мирно вышли из кольцевого автобуса в Русакове. Никого из знакомых они в селе не встретили и очень этому обрадовались. Зато в дачном поселке им навстречу сразу кинулась знакомая девчонка с соседнего участка, донельзя возбужденная и переполненная новостями.
— Ой, тут такое было! — выкрикивала она на ходу. — Ночью террористы поезд взорвали, поубивали кучу народу. Теперь милиция везде, ОМОН, солдаты. Ужас, что делается.
— Чеченцы, наверное, — предположил Казанова.
— Кто их знает, — сказала девушка. — Разное говорят. Будто бы певицу украденную привезли обменивать на деньги — так и ее убили, и деньги сожгли, и все вокруг тоже подожгли и закидали гранатами.
«Как интересно», — подумал Гена и повторил то же самое вслух:
— Как интересно! А кого-нибудь уже поймали?
— Нет. Говорят, они на мотоцикле уехали. У них полночи было, чтобы смыться.
Гена и Казанова незаметно для собеседницы выразительно переглянулись.
За светской беседой они добрались до станции. Электричку еще ночью утащили маневровым тепловозом — она хоть и сгорела, но ходовая часть пострадала незначительно. Но и без электрички следы ночной баталии выглядели впечатляюще. Сгоревшие деревья, обожженная огнем платформа, покореженное взрывом ограждение и воронки между путями — все говорило о том, что битва была нешуточная.
При виде всего этого Казанова с удивлением подумал; «Неужели это были мы?» Теперь, при свете дня, ночная схватка казалась ему совершенно нереальной, а легенда, сочиненная Крокодилом (уехали вчера вечером в город, забыли спьяну магнитофон и теперь за ним вернулись) представлялась гораздо правдоподобнее правды.
Наверное, именно поэтому Казанова не испытывал никакого страха перед милиционерами, которых здесь действительно было полно. Он просто уверовал в легенду, и она заслонила в его сознании действительные события минувшей ночи.
А Гена просто был уверен в надежности своего плана и тоже казался совершенно спокойным. Они оба вместе с девушкой потолкались в толпе любопытных, а потом все втроем пошли на участок к Гене есть ягоды. Покончив с этим приятным делом, забрали магнитофон и отправились на дачу к девушке, где под музыку помогли ей по хозяйству. За этим занятием Крокодил и Казанова уговорили девушку по завершении дачных трудов пойти купаться на озеро, а на озере попытались уговорить ее еще и заняться любовью, причем сразу с обоими. Последнее им не удалось, но это не помешало всем троим остаться друзьями и вместе уехать в город на восьмичасовой электричке.
По пути на станцию выяснилось, что девушка забыла на даче свои босоножки. На озеро она ходила босиком, а на обратном пути не было времени делать крюк, чтобы заскочить на ее участок. Но городской асфальт оказался слишком жестким и грязным для ее нежных подошв, и девушка потребовала, чтобы ее несли на руках, намекнув при этом, что готова пересмотреть свое отношение к занятиям любовью.
— О, Езус-Мария, — ответил на это Казанова, очевидно, вспомнив своих польских предков. Однако ради конспирации девушкину просьбу исполнил и до трамвая ее донес. Это было бы совсем легко, если бы в предыдущую ночь он спал в своей постели, а не бегал вместе с другом по темному лесу, уходя от возможной погони. Однако Эдик Костальский не зря был спортсменом, и девушка не заметила его усталости.
Самолет с Романом Каменевым на борту приближался к Москве, а Борис Бояров в это время в очередной раз менял место дислокации, еще не зная, что это бесполезно, что его выследили и взяли в клещи.
