Когда клиент со свитой ушел, коммерческий директор «Львиного сердца», присутствовавший при переговорах, сказал Селезневу:
— А не кажется тебе, что это нам объявили войну? Не клиентам, а именно нам. Ведь если сейчас убьют Боярова, то мы наверняка разоримся и останемся без работы. Нас даже в церковные сторожа не возьмут.
— Сторожить церковь — тоже искусство, — ответил Селезнев. — Ты мне лучше скажи: если пальнуть сюда из гранатомета, от нас что-нибудь останется?
— Ну, гранатомет — не атомная бомба. А ты думаешь, они рискнут?
— Если ты прав и это конкуренты, то для них лучший вариант — разгромить к чертям наш офис, Тогда мы разоримся еще быстрее. Так что, когда Бояров приедет сюда, не забудь хорошенько помолиться.
— У меня слишком много грехов. За такой короткий срок не отмолить.
— Ну, как знаешь.
А тем временем самолет с Каменевым на борту приближался к Москве — вернее, уже приблизился к ней вплотную, и осталось только зайти на посадку да не разбиться на последней стадии полета. Что, впрочем, тоже не так-то просто. Больно уж часто стали биться в последнее время самолеты вообще и российские — в особенности.
Машины Боярова, «Львиного сердца» и злоумышленников двигались гораздо медленнее самолета, но события вокруг них развивались быстрее — по крайней мере, по субъективному ощущению тех, кто в этих машинах сидел.
До офиса охранного агентства было уже рукой подать, когда неизвестно откуда появился пропавший было мотоцикл и приблизился вплотную к машине Боярова, и мотоциклист открыл огонь из пистолета по ее левому боковому стеклу.
Убитый шофер повалился на руль. Его напарник справа был ранен и не успел перехватить управление, когда машину повело в сторону. Неуправляемый автомобиль вылетел на тротуар и на полной скорости врезался в витрину какого-то магазина. За долю секунды до столкновения раненый охранник все-таки дотянулся до ручного тормоза, но было уже поздно. Бояров и все четыре охранника погибли. В магазине, как ни странно, не пострадал никто, кроме манекенов. Несколько женщин — продавщиц и покупательниц — испытали нервный шок и, наверное, навсегда запомнили предсмертный вопль Боярова, раздавшийся из машины за мгновенье до того, как все звуки вокруг перекрыл их собственный визг, слившийся с визгом тормозов оперативной «Волги», грохотом и звоном стекла.
Мотоциклист по красивой дуге с риском для собственной жизни пересек улицу и выехал на другую, перпендикулярную первой, а потом свернул в какой-то сквер и понесся по пешеходной дорожке на одном заднем колесе, распугивая гуляющих граждан. Машина «Львиного сердца» безнадежно отстала от него. «Москвич», принадлежащий, судя по номерам, фирме «Кай и Герда», пропал куда-то еще раньше.
В это самое время самолет, на котором летел Каменев, коснулся колесами взлетно-посадочной полосы и промчался по ней, разбрызгивая лужи, оставшиеся после недавнего дождя.
Шеф «Львиного сердца» вернулся в столицу слишком поздно.
— Ты идиот! Если кто-нибудь и заплатит этот чертов выкуп, то только за певицу Яну Ружевич, а не за калеку. Это без разницы, отрежешь ты ей язык или убьешь прямо сейчас.
Крокодил и Казанова полчаса назад вернулись в коттедж порнорежиссера Калганова и теперь спорили о том, что делать дальше. То есть Крокодил не спорил — он просто выбирал орудие, чтобы отрезать пленнице язык. Сначала Гена примерялся к ужасного вида охотничьему кинжалу, но в конце концов счел его неподходящим для столь тонкой работы и разложил на столе комплект хирургических инструментов. Теперь он выбирал скальпель, а Казанова пытался убедить его в нецелесообразности задуманного. Голос Казановы в этом споре кое-что значил хотя бы потому, что собственно отрезание языка Крокодил собирался поручить именно ему, как будущему хирургу.
— Подумай, кому нужна певица без языка? Да возьми любую девку с улицы и требуй за нее три миллиона баксов. Толку будет столько же.
Крокодил молча рассматривал скальпель на свет, словно выдающуюся драгоценность.
— Короче, как хочешь, а я тебе в этом деле не помощник, — продолжал Казанова.
— Ты ведь умеешь этим пользоваться? — спросил Крокодил, поигрывая скальпелем. — А то у меня поверхностные понятия о хирургии. А практические навыки и того хуже.
— Ты не слышал, что я сказал? Это идиотская затея, и я не собираюсь тебе помогать.
— Тогда мне придется ее усыпить, — сказал Крокодил, бросая скальпель на стол. — А это будет не так эффектно. Я хочу, чтобы она кричала.
— Ты маньяк.
— Нет. Я врач. С миллионом долларов я буду великим врачом. И все женщины будут приходить ко мне, будут молиться на меня, будут рассказывать мне все свои тайны. В подробностях. Тебе нравятся грязные подробности из жизни звезд? Пусть наша пленница тебе о них расскажет, пока у нее есть язык. Язык — самая грязная часть человеческого тела. А ампутация языка — лучшее средство от психических болезней и от многих других несчастий человечества. Человек с отрезанным языком не может врать, нести чушь и ругаться матом…
