Не видать им никаких миллионов, как своих ушей без зеркала! Пора смываться, и чем скорее — тем лучше.
Но чтобы смываться, тоже нужны деньги. А они на исходе. И если отсиживаться в Мариковом особняке, то не будет никаких новых поступлений.
Про выкуп лучше забыть. Пошел третий день с момента предъявления ультиматума — а о выкупе по телевизору ни слова. Седов — последний из тех, кто заявлял о своем намерении найти и заплатить эти деньги — сел со своей затеей в глубокую лужу.
Пусть Крокодил уговаривает себя, что еще не все потеряно. На самом деле потеряно все.
Хотя — пока на них не вышли, пока не знают их имен, кое-что еще можно успеть.
И Казанова отправился в город — добыть хоть немного денег. Когда настанет время смываться, можно будет грабануть какой-нибудь солидный магазин — оружие для этого есть, а терять все равно нечего. А пока надо только разведать обстановку и добыть немного денег честным трудом. Благо, ворота второго таксопарка всегда открыты для Эдика Костальского.
И он чуть было не дошел до этих ворот, где его уже ждали — но по пути от автобусной остановки наткнулся на хорошего знакомого и коллегу по таксистскому ремеслу. Тот ехал на своем таксомоторе и притормозил, завидев Казанову, чтобы сказать ему:
— Эдька, ты, похоже, круто влип. Менты второй день тебя домогаются. В парк ходить не советую.
Наши автомобилисты всегда сигнализируют друг другу фарами, если за поворотом притаился гаишник.
Казанова бегом помчался обратно на автобус, на электричку, за город, все в тот же порнорежиссерский особняк, и в мозгу его пульсировала только одна мысль: «Срочно сматываться! Куда угодно, как угодно — только подальше отсюда. И скорее, скорее, скорее!»
Но куда смываться? Без денег, без связей в криминальном мире, с засвеченными документами. Их портреты наверняка есть уже у каждого мента. И грим не поможет, потому что теперь, когда их вычислили, документы наверняка будут проверять у всех подряд.
По плану предполагалось, что некий знакомый Крокодила сделает им новые документы сразу после получения денег. Но раньше времени обращаться к нему Гена не хотел, чтобы не давать преследователям лишний след. Да и денег на это не было. А теперь вдруг Оказалось, что уже поздно и денег по-прежнему нет.
Черт, ведь они же считали, что после получения выкупа у них будет несколько месяцев, чтобы утрясти все дела и выехать за кордон. При этом они даже не собирались убивать пленницу. Просто предполагалось, что она ровным счетом ничего о похитителях не узнает. А потом, после эксцесса с Уклюжим, план изменился, и пленников решили оставить в подвале До тех пор, пока Крокодил и Казанова не покинут играну. Это тоже давало как минимум месяц.
И вдруг выясняется, что нет этого месяца, нет Даже недели и большой вопрос — есть ли хотя бы День? И что самое главное — нет никакого выкупа.
И Казанова хочет бежать — но не знает, куда. И вся его решимость, вся его воля к действию подавляются этим простым обстоятельством. Бежать некуда.
А Гена говорит:
— Безвыходных положений не бывает. Выход всегда есть! Рано начинаешь плакать — ты еще не в камере. Я знаю, что мы сделаем. Пусть они только придут сюда…
И Казанове ничего не остается, кроме как подчиниться Крокодилу в очередной раз. Хотя все прошлые попытки окончились плачевно, и шансов на успех с каждым часом все меньше.
Но бежать некуда.
Остается ждать.
— Значит так, друг Миша. Или ты через десять секунд говоришь мне, где студия, или через минуту я сдаю тебя ментам. Вообще-то они сейчас порнографию не шьют, но для тебя сделают исключение. Статья в кодексе есть, вещественные доказательства налицо — прелестный повод тебя засадить. Они ведь тоже эту студию ищут.
— С каких это пор? Что такого сделал Марик ужасного? Тем более, он за бугром. Он что, продал ЦРУ секрет привлекательности российских женщин?
— Про ЦРУ я не знаю, а вот со студией он прокололся. То ли ключи неправильно хранил, то ли плохих сторожей нанял… Короче, говори адрес. Я ведь совершенно не шучу.
— Странно. Я всегда думал, что Генка Крокодилин — хороший сторож. Почище ротвейлера. Если вцепится — ногу запросто отхватит.
— Вот именно. Я все еще жду ответа на прямо поставленный вопрос.
— Да, пожалуйста! Разве мне жалко? Марик мне де брат и даже не муж сестры. Крокодил тем более. Поселок Капитоновка, дом 13. Телефончик дать?
— Буду очень благодарен.
Миша Трубин написал телефон на спичечном коробке и протянул Ковалю с вопросом:
— Может, скажешь, в чем дело?
— Смотри сегодня вечером телевизор, — ответил Олег, пряча коробок в карман.
Он уже собрался уходить, но в прихожей задержался и спросил:
— А почему Марик Генку взял дом сторожить? Мне говорили — ты его адъютант.
— Вранье и инсинуации. И смею добавить, я не сторож, а вольный художник.
— А! Ну-ну.
После ухода гостя Миша подумал, не позвонить ли на всякий случай Крокодилу? Мало ли что — взорвут студию, а Мише потом с Мариком объясняться. Но тут же решил, что объясняться не придется — какое, в сущности, Мише дело до Мариковой студии, для которой хозяин сам нанял сторожей.
