Краски Мексики постепенно стирались. Но только не краски образа Лины. Выкинуть эту девушку из головы не получалось. Я слышал, что открылась ее выставка-вернисаж. Осознавая, что надо держаться от Лины подальше, по возвращении из Мексики, занимал себя под завязку, специально не оставляя свободного времени. Уговаривал себя, что мои чувства всего лишь навеяны палящим мексиканским солнцем, обстановкой шоу и лазурью Карибского моря.
А что если увидеть ее всего один раз? Увижу и перестану терзаться. Обрадованный принятым решением, совершенно сознательно подошел к зданию, где вторую неделю шел вернисаж «Иллюстрации для детей глазами художников».
− Архип Силаев?! – узнал меня молодой секьюрити, дежуривший у входа. – Я купил билет на Ваш ближайший поединок. Уверен, что отправите Мансура на настил.
− Надеюсь не подведу, − пожал я протянутую руку. – Не знаешь, где могу найти Лину Образцову?
− Она в своем кабинете. Я покажу.
И он провел меня через залы, дышащие радужной атмосферой мира детства.
Остановившись у одной из дверей, охранник не сразу отошел.
− Автограф? – понял я.
− Если можно, − протянул он мне блокнот. – Я собираю автографы знаменитостей.
Поставил свою подпись под росчерками Саломеи и Богдана Заруцкого. Парень обрадовался и ушел на свой пост.
При моем появлении, Лина неловко вскочила, уронив художественные принадлежности. На спланировавшем на пол листе красовалось изображение оцелота. Похожий рисунок я носил в своем бумажнике.
Вот и увидел всего один раз. Никаких слов не было нужно. Я поцеловал девушку, не дав ни секунды на раздумья ни ей, ни себе. Белое вязаное платье, необычайно шедшее Лине, тоже не оставило возможности остановиться. Без единой застежки, оно слишком быстро и легко снималось.
Какая изящная у Лины фигурка. Тоненькая, волнующая. Я отнес ее на маленький диванчик. Мы так утонули друг в друге, что не замечали неудобства этого диванчика.
«Потерял голову». Выражение в самую точку. Обнимать ее, целовать ее, двигаться в такт с ней, ощущать ее дыхание, слышать стук ее сердца и… признание в ответ на мое.
Хотел что-то прояснить для себя. Прояснил очень отчетливо. Я безумно люблю одну женщину, а женюсь на другой.
Лина попросила уйти меня. Я понимал, что она просит уйти не из кабинета, а из ее жизни. Долго целовал ее, перед тем, как закрыть дверь.
Лина ушла общаться с журналистами, а я… позвонил Руслану Маркаеву.
Встретились с ним в кафе и напились до такого состояния, что не помнил, как оказался дома.
− Ира, во сколько я домой вернулся? – спросил я девушку утром.
− Тебя водитель спортивного клуба привез в два часа ночи. Он тебя до двери квартиры доставил и сказал, что ему еще биатлониста домой везти.
− Совсем не помню, чтобы звонил ему.
− А вы чего так напились? – подозрительно спросила моя невеста.
− Планируемое пополнение в моей семье отмечали. Увлеклись немного, − соврал я.
− Понятно, − успокоилась Ира.
Все дни, остававшиеся до боя, я пытался избавиться от тоски по моей прекрасной нимфе. Ее образ преследовал меня, а желание обладать ею становилось просто маниакальным.
− Архип, что с тобой? – спросил на одной из тренировок Сергей Георгиевич, мой бессменный тренер. – Я вижу, физически ты выкладываешься по полной, но головой где-то в другом месте, не на ринге. В предстоящем бою у тебя очень непредсказуемый противник. И лучше бы тебе не пропускать его ударов. Ты же знаешь, Кардов славится своей жестокостью.
− Жизненные неурядицы, − обтекаемо ответил тренеру, убирая в спортивную сумку гантели для разогрева рук.
− На ринге надо забывать о них.
− Я соберусь, − пообещал я.
Мой противник на турнире, Мансур Кардов, славился не только жестокостью, но и любовью к разным выходкам на ринге. Но я не собирался позволить ему тешить свое самолюбие за мой счет. Тоска по Лине не должна повлиять на мое состояние во время боя. Я был уверен в этом. Но на деле оказалось немного по-другому.
В огромном зале, где проводился Кубок, все зрительские места были заняты. Играла сильная по своему накалу музыка. На больших экранах транслировали происходящее на ринге и трибунах. Мансура Кардова объявили первым. Он выскочил на ринг, пританцовывая. С бритым черепом и цветными татуировками по всему телу, Мансур выбрасывал руки в перчатках вверх, призывая публику готовиться к зрелищу. В зале бесновались. В зале жаждали крови. Пока комментатор зачитывал его регалии и победы, Мансур умело заводил публику зверским оскалом на лице и ударами по своей груди. Он был немного выше меня и старше на пять лет. На его стороне больше опыта, на моей выносливости и хладнокровия.
Когда объявили меня, Кардов провел перчаткой по шее, таким образом, сообщая мне и зрителям, что он сделает с противником.
Я спокойно поднялся на ринг. Публика свистела и кричала, привычно оказывая мне сумасшедшую поддержку.
Комментатор представил нашего судью рефери и напомнил правила ведения боя. Девушка Ring girls в ярко-оранжевом купальнике вынесла табличку с раундом номер один.
Поединок начался.
