Я стал таким бодрым в этом момент. Всё это происходило так неестественно, будто я недавно выпил чашку кофе и запил энергетиком. Видимо, так действовало на меня пространство, в которое меня занесло волей случая. В самом конце улицы я видел Джотто Ивановича, стоящего перед лугом. Он всматривался и курил сигарету. Не думал, что он курит, по крайней мере, при мне он этого не делал. Докурив сигарету, он выбросил её и поправил свои длинные волосы двумя руками. Поле вспыхнуло в тот же момент. Мой разум не знал, как реагировать на такое, но моё тело машинально бросилось вперёд, в этот момент поле в одночасье исчезло вместе с огнем. За ним скрывался десяток людей, сидящих за мольбертами. Все выглядели крайне потрёпано и грустно. Джотто Иванович не услышал моего приближения и многозначительно устало вздохнул, глядя на это сборище «художников-передвижников». Подойдя ближе, я смог разглядеть, что все они рисовали одну и ту же картину в разных вариациях. Почти у каждого на холсте была нарисована река, лес, обрыв и две фигуры, стоящие в реке. Фигуры как бы распадались на фрагменты и растворялись в небе. Видимо, какой-то очень популярный в местных краях сюжет.
Художники оторвались от своей работы, которую они выполняли очень уж через себя. Они единовременно устремили свои безжизненные взгляды на нас. Точнее, что было наиболее неожиданно, на меня. Женщина с выцветшими светлыми соломенными волосами, сидящая на табурете ближе всего ко мне с Джотто Ивановичем подняла руку и указала худым костлявым пальцем прямо на меня.
– Он! – завопила она неестественным высоким голосом. – Это. Это о-о-о-о-о-о-он!!! Он забрал у нас его. Он виноват. Он виноват. Он виноват. Нет никаких квантов. Есть рисование. Есть рисование. И всё из-за него. Он! Но он пришёл! И мы знали! Пора.
Джотто Иванович даже не обернулся, чтобы посмотреть на меня. Он спокойно снял с себя ботинки, переменил их местами на ногах, а потом подошёл к этой худощавой вопящей женщине и поцеловал её прямо в губы. Реальность сомкнулась передо мной. Женщина сразу расцвела. Лица всех художников на поляне наполнилось красками. Они завопили вместе в радостном крике. Сначала исчезли их мольберты, затем исчезли и они сами, а потом пропала полянка. Я обнаружил себя, стоящим возле двора, огороженного забором рядом с Джотто Ивановичем. Тут же меня вырвало. Не знаю, почему, но это был первый в моей жизни раз, когда мой разум среагировал на необъяснимые для меня обстоятельства вот так. Хотя нет, когда первый раз в школе на новый год меня поцеловала девочка, было что-то подобное, но то было волнение, да и тогда мне удалось сдержаться.
Джотто Иванович обернулся и взглянул на меня.
– Привет, Василе! – очень дружелюбно и весело проговорил он. – Вот так начало дня, да? А ты чего тут делаешь? Вот, держи платочек. Ты только не стесняйся. С кем же не бывает?
– Спасибо большое, – вытирая рот проговаривал я. – Если честно, то меня привела сюда рука. Она просто показывала в нужную сторону, пока я не пришел. Звучит как бред, но видел я сейчас вещь похуже.
– Про такие вещи можешь не беспокоиться. Хотя, если честно, я уже привыкший к таким вещам. Но всё это чаще всего остается там. В тупиках. А вот твоя рука меня даже очень беспокоит. Пойдём домой скорее. Тебе бы сейчас чаю сладкого. Обещаю всё объяснить, только давай уж дома.
До дома Джотто Ивановича было совсем недалеко, тем более, что особых вариантов досуга у меня не было. Всю непродолжительную дорогу до его дома мы вели какую-то светскую беседу, болтали про погоду и природу. Создавалось ощущение, что всё произошедшее было действительно какой-то рабочей обыденностью для Джотто Ивановича, который уверенно шагал прямиком к калитке своего дома, изредка посматривая на мою онемевшую руку с какой-то опаской.
Я устало плюхнулся на диван, ожидая новую порцию какой-то абсурдной информации, которая выбьет меня из реальности, но, если честно, во мне уже выработался иммунитет. Я переписывался со своей рукой, о чём речь! Джотто Иванович вошёл в зал с двумя фаянсовыми кружками. Комната наполнилась приятным ароматом чая. Больше всего ощущалась душица. Я решил дать чаю остыть и первый начал разговор:
– Не думал, что вы курите. Выглядело довольно брутально.
– Спасибо, – ответил Джотто Иванович, – но привычка очень дурная. Не бери с меня пример. Занимаюсь этим только вот на работе. У тебя, наверное, много вопросов, а все вокруг водят тебя по кругу неведения? Ну ничего. Я сейчас все расскажу. У тебя даже чай не успеет остыть.
– Вы не первый человек, который решил мне всё объяснить, – сказал я.
