Начать с нуля или быть нулевым — выбор всегда остается за тем, кто его делает. Игорь Вафельс волею случая оказался там, где не должен был появляться никогда. Прожигать с рождения свою жизнь в иллюзорном отражении стало до невероятного прекрасно. Семья, учеба, друзья — это знакомая пунктуация жизни на пути каждого. Но однажды, привычные закономерности затрещали по швам, бестактно возвращая в реальную жизнь того, кто ни разу там не был.
Тихое перестукивание колокольчиков переросло в бомбежку из канонады звуков неудачной группы из барабанщика и трубача, надоедливо исполняющих свои корявые симфонии в районе затылка. При чем на неисправном инструменте.
Я попытался пошевелиться и сесть, но для этого желательно оценить обстановку своими глазами, которые я не мог разлепить из-за чего-то сухого, впечатления такие, будто веки залили воском.
В голове по-прежнему шумело и, видно таки не земля летела ко мне, а я стремительно сблизился ней, разумеется с учетом погрешности в виде помощи моего недоброжелателя. Оно и видно, тут доброжелателей быть — не может. На зубах я отчетливо ощутил скрипучие кусочки земли, но без посторонних болевых ощущений (за исключением затылка). Похоже все закончилось на одном ударе.
Я постарался ощутить пространство вокруг по оставшимся рабочим рецепторам и кое что мне даже удалось определить! Я лежу на чем-то твердом, но не на земле, по ощущениям под спиной какая-то тряпка, а под ней что-то колится, будто солома. Надо же, я таки и при удобствах! Справа что-то шипя перетрескивает и к ноздрям веет слабый запах сырого угля и дыма. Я не слышу шума деревьев, запаха травы и лесного ветерка…
Вдохнув сильнее я почуствовал некоторые запахи, смешение собачей шкуры с распиленным стволом дерева? Я попытылся вникнуть в окружающую обстановку глубже, но меня одернула сильнейшая головная боль.
Спустя двухминутное исполнение инструментала, сопровождающие меня музыканты медленно удалились, превнося мне ясность сознания, но мое бедственное лежачее и незрячее положение никто не отменял, поэтому я лежал и ждал. Чего ждал, сам не знаю, но мне почему-то осточертело от кого-то убегать, прятаться и изгаляться над своим телом всеми варварскими методами. Самое неприятное то, что я не слышал своего "достопочтенного" друга — Обезьяка! Хм, похоже действительно сильно приложили! С каких пор он стал мне другом!?
И все же ждать своей участи хорошей или плохой — крайне скверная затея. Во-первых становиться нейтральным к своему окружению нельзя — это попахивает депрессией. А перестать воспринимать себя любимого за главную мерную еденицу, то есть судить по себе — это вообще пропасть. Конечно, сейчас я говорю о местном эквиваленте доброты на пару сотен киллометров вокруг, ведь она равняется нулю. А во-вторых это уже не во-первых, приоритет очевиден.
Я подивился своему ходу мыслей и мне жутко захотелось разлепить глаза, встать во весь рост и заявить о себе. Сколько можно терпеть накопившиеся обиды!? Пора бы начать отвечать на агрессию еще большей агрессией, раз уж мне не везет на хорошие знакомства и доброжелательных попутчиков. Разумеется, за исключением парочки приятных диодолтов.
Накатившая волна праведного гнева быстро остыла… Я осознал, что лежу со связанными руками и развязать получается из рук вон плохо. Идиотски звучит… Где-то в голове трынькнула незнакомая нота скрипача и пару клавиш пианиста. Понятно, в моей голове уже целый ансамбль. На мою мозговую активность барабанщик сделал короткое перестукивание палочка о палку и замолк, но этого хватило, чтобы в черепной коробке врезалась рикошетами очередь из крупнокалиберного револьвера. Трубач пока не появлялся…
Где-то в другом месте и формате моего пребывания, я, вероятно, осмелел бы и начал охотно пытаться развязать веревки, елозить по пространству, искать что-то острое или кричать о помощи… Тем не менее мое положение определено кем-то негативно настроеным ко мне, другие бы не стали лупить по голове незнакомцу.
Где чертов Обезьяк!?
Я в очередной раз прислушался к окружающей обстановке, но ничего нового не добавилось. Чтож, руки в положении "за спиной" и туго перевязаны чуть выше запястья, моей гибкости должно хватить, чтобы протиснуть обе руки между ног. Я встал на небольшой мостик и слегка размял руки, плечи и спину, затем вернулся в первое положение согнул ноги в коленках и по очереди протиснул их между рук. Теперь глаза. То, что это не кровь, я понял сразу, сильно твердое и плотное, мне показалось мои первые ощущение оказались правдивыми — это был воск или нечто похожее. Оторвать застывшую субстанцию с глаз оказалось не легко, но лишившись половины волосяного покрова с бровей и ресниц мне это удалось.
Передо мной открылся внутреннтй вид заброшенной постройки, предназначение которой в нынешнем виде определить невероятно трудно. Вероятно бывший амбар или склад, но сейчас он строение походило на запыленный, покосившийся сарай.
Я повернул голову к единственному источнику света — невзрачному костерку, он слабенько горел на земле и обидно потрескивал. Судя по запаху и слабому свечению — его недавно пытались потушить, но не удалось. Одно полено, угрожающе шипя, горело и пыталось высушить и заного разжечь своих более мокрых собратьев. Больше и не было ничего… Покосившиеся стены, что странно — без просветов, несколько трухлявых на вид тряпок, пара кривых вратин и разбросанные по углам клочки соломы.
