С моими словами вокруг стало подозрительно тихо. Так тихо и сладко, словно это все ложь или мне просто приснился кошмар. Я поднял голову, посмотрел в сторону эпицентра и прищурил глаза. Ко мне неумолимо быстро приближался сорокаметровый огненный торнадо, пожирая на пути абсолютно все, чего коснется. Мне даже показалось, что у него есть лицо. Довольное, ухмыляющееся… Злорадствует, что загнал своих жертв. Я вспомнил зайца с переломаным хребтом, весь его ужас и отчаяние в круглых глазах. Теперь я оказался в роли жертвы, теперь меня просто сожрут и забудут. И уже нет ни сил, ни желания что-то изменить, остановить такое величие и мощь неподсилу никому, остается только склониться и ждать своей участи, ведь передо мной предстала сама смерть в огненном платье.
— Пиздец…
И пишут они сладко так о судьбах, что, наверное, герои медом срут. (Автор)
На спиленном дереве одинокая ветка с единственным оставшимся зелёным лепестком, тихонько дёргалась от миниатюрных капель дождя, моросящего в течение самой долгой недели в моей жизни. Рядом, такие же капельки угрюмо разбивались о черный, гранитный камень, торчащий из надгробной плиты. Вторые похороны за неделю…
Я собрал чёрный зонт, посмотрел на серое небо и зажмурил глаза, вспоминая погоду в день нашего старомодного обмена клятвами.
Яркое солнце, приятный ветер, чудесные запахи июньской травы, шум реки, шелест хвойных деревьв, ярко голубое небо без единого облака и её глаза напротив моих.
— Всего три года прошло? — обратился я к небу.
Вокруг было пусто, ни единой живой души. Родные и близкие давно разъехались, гробовщики закинули лопаты на плечи и пошли рыть очередной квадрат для будущего постояльца, а мёртвые молчали, наблюдая глазами живых с фотографий на памятниках.
— Судьба не любит счастливых…
Мы дополняли друг друга с самого детства. Сначала как дети в одной песочнице: я строил замок, а она вслух воображала живущих внутри двух влюбленных героев — короля с королевой. Двоих, на весь замок с нескончаемыми комнатами и коридорами, будучи хозяевами лишь собственной жизни без дворецких, поваров, военачальников, служанок, костюмеров, шутов и прочих придворных.
Затем одна школа: начальные классы, где мы рисовали картинки с похожим сюжетом, уроки за задними партами с притворной игрой в разбалованных детишек богатых родителей. Позже она повзрослела, заиграли гормоны, появилось внимание других парней, тех что старше. Поначалу она принимала всё это внимание, и был годовой период, когда мы не общались друг с другом из-за ее смены приоритетов и каждый жил своей жизнью, но неожиданно для всех, на последних двух годах обучения мы стали представлять полноценную пару.
Сразу же после окончания школы мы поженились, и что странно, даже старики с обеих сторон не были против нашего раннего брака. И до последней недели мы жили счастливо в предоставленной однушке её отцом.
Я открыл глаза, подошел к ее фотографии и посмотрел в серые глаза.
— Когда я проснусь, завтра… Я вспомню тебя. И после завтра… Всегда буду помнить! И если забуду, то обязательно вспомню ещё раз! — я развернулся и неторопливо зашагал к автомобилю.
Игорь Вафельс — так меня зовут. Фамилия моя от деда. По дурной молодости он на спор со своим другом сменил её на первое, что попадется тому на глаза. По факту проигранного спора, ему попалась упаковка от вафлей. Сам спор состоял из простого «наоборот». Деду нравилась девушка, работающая в баре, в котором они часто отдыхали после работы. Ему казалось, что она нравится многим таким же как он, и любой вожделеет познакомиться, но так же как и все считал, что получит отказ.
В один из таких вечеров его друг и поспорил с ним, что если он подойдет и честно попытается познакомиться с ней, не получив отказ в ближайшие три минуты их диалога, то мой будущий дед меняет фамилию.
Чтобы не проиграть спор, ему нужно лишь немного нагрубить и быть посланным или же представиться очередным алкоголиком, пропивающим свои дни и зарплату в баре, получив категоричный отказ девушки. Условия в обратную сторону мне неизвестны. Так и получился спор «наоборот». Теперь я — Вафельс и девушка та, уже моя бабушка. Что касается вопросов о моей фамилии, думаю их больше нет. И я понятия не имею о том, кто закусывает пиво вафлями!
Четыре года прошло с тех пор, как я потерял свою молодую жену. Сейчас мне стукнуло двадцать пять и вроде бы жизнь потихоньку налаживалсь, затягивая старые раны своим главным козырем — временем. Мать — довольно востребованный переводчик с английского и китайского на русский, соответственно и наоборот. Порой, пропадает в командировках неделями. Отец же пол жизни инвестировал в недвижимость, благодаря чему сейчас больше роется в гараже с дедовскими унаследованными мотоциклами и «боярской» волгой. С сестрой сейчас все не так просто. Ей двадцать, живет с бабушкой и дома она не была уже несколько месяцев, с родителями не общается, со мной редко, с помощью сообщений.
