Да уж, вот такого подарка никто из нас не хотел. Командир 405 полка, полковник Фридрих Франек, был воякой ещё старой закалки. И всякое отступление от установленного порядка почитал непростительным проступком. Желающих попасть под разнос не было, и наш ротный, помимо обязательных занятий, решил ещё и таким образом показать свое рвение. В принципе, я его понимал. Исполняющий обязанности — ещё не командир! Но вот кто им станет — зависело от полковника.
Но вслух одобрить решение лейтенанта, язык не поворачивался.
А работы… её здесь хватало.
Прямо к дороге подступали изломанные линии окопов. Сама она, в своё время изрытая воронками от снарядов, была наспех восстановлена саперами, но дорожное полотно местами просело, расползлись жерди, которыми ремонтники укрепили обочины. Дожди частично вымыли песок, и теперь на дороге имелись приличные ямы, сейчас заполненные водой. Даже солнце, пытавшееся хоть как-то прогреть землю, не могло испарить эти мини-озера — воды тут хватало… Слава Богу, что относительно ремонта проезжей части — наш лейтенант сумел договориться с саперами. И они уже скоро должны сюда прибыть.
Наше дело — привести в относительно приличный вид прилегающую местность. Ясное дело, засыпать окопы и придорожные ямы нас никто не заставляет. Но вот оттащить в сторону от дороги разбитые пушки (по крайней мере — стащить их в одно место) и более-менее облагородить внешне местность — это вполне нам по силам.
Составив винтовки в пирамиду и выставив часового, мы отправляемся на работу. Лошадь из телеги выпрягли и, привязав на веревку, отправили пастись.
В первые два часа мы отволокли в сторону от дороги две искореженные 45-мм пушки и помятую минометную трубу — металлолом! Быстро забросали землей старую стрелковую ячейку, сейчас совсем заполненную водой. Далее групповой работы не нашлось, и Мюртц стал нарезать индивидуальные участки. Мой оказался совсем рядом с кустами — перепаханный разрывами окоп, который надо было обложить нарезанными ветками. Тогда он попросту превращался в кучу хвороста и с дороги становился совсем незаметен. Прикинув объем работы, понимаю — штыком я эти ветки буду рубить до вечера. Поэтому отправляюсь к повозке с имуществом и забираю оттуда топор. Он малость туповат, но это поправимо — в повозке есть брусок. Забираю с собою и его тоже. Сначала надо выбрать подходящие ветки, а уж потом и буду точить топор, чтобы их срубить. Возможно, мне попадутся не столь толстые веточки, я их и таким топором срублю. Или попросту сломаю, если они будут не слишком прочными. Выслушав мои соображения, ефрейтор кивает — согласен. Сам он ветки, естественно, не рубит и всякие железяки не таскает. Сидит себе на повозке, положив автомат на колени, и изображает из себя вездесущее начальство. Впрочем, мне тоже грех жаловаться на жизнь. Как старшему стрелку, мне тоже выпадает не самая грязная работа. Тоже, кстати сказать, стимул для всех прочих — старайтесь ребята, зарабатывайте себе нашивку на рукав. Глядишь, и вас минет чаша сия… А ещё поднапряжетесь — будете, как Мюртц, сидеть на повозке и руководить менее расторопными и удачливыми сотоварищами.
Осмотрев свой участок работы, убеждаюсь в том, что идея попросту забросать его ветками, пожалуй, в данном случае, является наилучшей. Ладно, обхожу воронку и раздвигаю кусты. Нет, эти кустики не подойдут — слишком низкие и редкие. Я их до ночи таскать буду. А вот чуть-чуть подальше есть подходящие, вот их и проверим. Спрыгиваю в ямки и карабкаюсь вверх по откосу. Ухватившись за корень, поднимаю голову вверх…
… И утыкаюсь глазами прямо в винтовочный ствол.
Русской винтовки.
Смотрящей мне точно между глаз…
Судя по характерному набалдашнику пламегасителя — СВТ. Тот ещё подарочек, между нами говоря.
Приплыли…
Сейчас он выстрелит. А я даже сделать ничего не могу. Топор — заткнут сзади за ремень. Достать попросту не успею. Да и толку-то с него? С топором против винтовки? М-м-да… не вариант.
А что, в данном случае, вариант?
Спрыгнуть вниз? Ага, на полметра всего. И сильно это мне поможет? Сомневаюсь…
Но проходят секунды — выстрела нет.
Полминуты прошло — тоже.
Чего он ждет?
Осторожно сдвигаюсь вбок — стрелок не реагирует. Спит он, что ли? Или внезапно окривел? Да мне-то это как раз и несущественно. Главное — ствол на меня больше не смотрит.
Быстро взбираюсь по откосу и, выхватив топор из-за пояса, осторожно отвожу рукою ветки.
Этот стрелок выбрал неплохую позицию. Чуть в стороне от основного поля боя, сверху. Отсюда он мог видеть практически всю линию окопов. Всех — наступающих и оборонявшихся. Русский мог отсюда вести огонь, как в тире.
Он и стрелял — земля вокруг позиции была усыпана гильзами.
Судя по наличию оптического прицела на винтовке — делал он это очень хорошо.
И обгрызенные пулями ветки кустов свидетельствовали о том, что незамеченным снайпер не остался. По нему, надо полагать — тоже стреляли, много и ожесточенно. И в итоге — попали. Было бы странным, если бы он сумел уйти отсюда живым. Это при таком-то огне?
