— Лейтенант, — произносит вместо него мотоциклист.
— Виноват, герр лейтенант! — прищелкиваю, насколько это возможно на сырой лесной дороге, каблуками. Отпускаю оружие и принимаю стандартную строевую стойку. Ладони прижаты к бедрам — всё, как положено.
Мотоциклист выключает мотор.
— Что случилось, старший стрелок?
— У герра гауптмана сломалась машина! Меня послали за помощью!
— Гауптмана? — опускает вниз полог офицер. — Какого гауптмана? Кто вы такой? Документы!
— Яволь! — вытаскиваю из-за пазухи зольдбух и протягиваю его офицеру.
Он просматривает документы и смягчается.
— Держите, — протягивает он мне зольдбух. — 405 полк, второй батальон. Я знаю вашего командира батальона. Кто он?
— Майор Рихард Бохентин, герр лейтенант!
— Да-да… Так в чем дело, старший стрелок?
— По приказу командира роты, я сопровождал машину с гауптманом Фюртцем, герр лейтенант! В километре отсюда у машины заглох мотор. Герр гауптман послал меня за помощью.
— Откуда он?
— К нам он прибыл из штаба полка. Больше я ничего не знаю.
А следом за мотоциклом так никто и не появился… стало быть, они тут и вправду одни.
— Куда направлялась машина?
— Не знаю, герр лейтенант. Нам было приказано её сопроводить до места назначения, и вместе с герром гауптманом возвратиться в расположение части.
— И как далеко ты собирался ещё идти?
Хороший вопрос.
Мотоциклист проехал мимо меня почти два часа назад. И солдаты его сопровождали. Что-то они там делали… или делают до сих пор, а он уже едет назад. По такой дороге тридцать километров в час, уже хорошо. Сколько времени заняли у офицера указания и прочие вопросы? Полчаса?
Сейчас обеденное время — он обедал! Полчаса — минимум.
Итого.
Полчаса он ел.
Полчаса решал свои вопросы и отдавал указания.
Накинем ещё минут двадцать туда-сюда.
Сорок минут. Это заняла дорога туда и обратно.
Значит, всего — двадцать километров. От развилки.
Да два часа я сам оттуда топал, километров шесть отмотал… машина (с моих слов) стоит в километре отсюда.
— Герр гауптман сказал — около семи километров.
— Шесть. Он немного ошибся. Садись сзади, проводишь нас к машине.
— А как же…
— Пока мы будем у машины, Маркус доедет до лагеря и вызовет подмогу. Садись!
— Яволь! — ещё раз щелкаю каблуками.
Обхожу мотоциклиста справа и поворачиваюсь, чтобы сесть позади него.
Ш-ш-шух!
Чуть слышно выскальзывает из ножен штык.
И входит водителю в печень (или где-то рядом…).
Тот изгибается, хватаясь руками за воздух.
Проворот клинка! Рывок на себя.
Мотоциклист тыкается лицом в руль.
А окровавленное лезвие уже подрагивает перед лицом офицера.
— Хенде хох!
Левой рукою выдергиваю седока из коляски и, прижимая к его горлу острие штыка, вытаскиваю из кобуры пистолет.
— Ну что, герр лейтенант? Поговорим?
Итак, это фильтрационный лагерь. Одновременно в нём содержат не более трехсот-четырехсот человек. После быстрой сортировки и предварительной проверки, пленных распределяют по обычным лагерям для военнопленных и офицерским, что гораздо серьёзнее.
А охраняют его не немцы! Охранный батальон откуда-то из Прибалтики, набран из добровольцев. То-то у них такая эмблема странная на рукаве… им не слишком верят, поэтому там постоянно присутствует немецкий офицер, контролирующий всю деятельность этих 'добровольцев'. И приказы исходят именно от него, командиры батальона обязаны их исполнять.
Фигово то, что непосредственно в охране лагеря задействовано около сорока человек зараз — это мне явно не по зубам. При четырех пулеметах, которые установлены на постах — их надо ротой штурмовать, не меньше. Так что, с идеей лихого налета можно распрощаться сразу — не прокатит. Да и ночью я незамеченным не проберусь — открытое место. Понятно, кстати, отчего так насторожился офицер — здесь тупик. И никаких других дорог сюда или отсюда не имеется вообще. Некуда тут кому-то ехать, попросту незачем. А визита какого-то начальства лейтенант не ожидал, вот и всполошился. Он же старший на объекте и наверняка бы про такого гостя знал.
Из рассказа офицера вытекало следующее.
Лейтенант поехал к начальству и назад, ранее, чем через три-четыре часа его не ждут. Это мне в плюс, могу особо не спешить.
Телефонной, да и какой-либо иной связи — в лагере нет.
Тоже плюс.
А вот то, что через четыре-пять часов за офицером выйдет машина с солдатами — это уже минус. Будет их в ней около десятка, так что ничего хорошего мне эта встреча не сулит. Застать их врасплох — нечего и думать, они все настороже будут — через лес же едут!
Даже если и допустить, что я каким-то непостижимым образом положу этот десяток, лагеря в одиночку все равно не возьму.
Что же, выходит, зазря сюда я топал?
Не совсем…
Через час из лагеря выйдет группа пленных — человек десять. Их поведут на станцию, для отправки в другой лагерь. Конвой, исходя из малочисленности группы, будет не слишком большим — четыре-пять человек. Или меньше.
Вот это — шанс.
Единственный, другого нет.
В этом раскладе можно объяснить всё. И мое переодевание в немецкую форму — как ещё можно подойти к конвоирам вплотную?
И знание языка — а как иначе их уболтать?
Да и многое другое…
