В течение 13 октября на фронтах никаких изменений не произошло.
В районе Сталинграда наши войска вернули оставленные накануне позиции в одном из кварталов города. Ha других участках происходила артиллерийская и минометная перестрелка. Огнем нашей артиллерии уничтожено 3 немецких танка, 3 артиллерийские и 16 минометных батарей противника, разрушено 10 дзотов и истреблено до роты немецкой пехоты.
Северо-западнее Сталинграда наши войска продолжали оборонять прежние рубежи и на отдельных участках вели разведку. Гвардейцы Н-ской части атаковали передний край обороны противника, несколько потеснили немцев и уничтожили противотанковое орудие, 16 пулеметов, минометную батарею и 8 автомашин с военным грузом. Группа разведчиков во главе с заместителем командира роты по политической части тов. Куликом обнаружила на одной высоте хорошо замаскированные дзоты противника. Двое смельчаков незаметно пробрались к одному из дзотов и забросали его гранатами. Находившиеся там румыны в панике стали выбегать из укреплений. Наши разведчики открыли огонь и истребили 20 вражеских солдат…
Уже отзвучала сводка, и наша маленькая колонна топает в тыл.
А в моей голове все еще гудят эхом слова: «В течение 13 октября на фронтах никаких изменений не произошло…»
Ничего не произошло?
Наш отчаянный бой, полубезумный прорыв – это ничего? Подорванные на минах танки – их что, не было вовсе?
Убитый немецкий ротный и перепаханные артогнем позиции его роты – это тоже ничего особенного собой не представляет?
По-видимому, с точки зрения командования, это именно так и есть…
И что?
Медали не досталось очередной – мировая трагедия? От горя помрем, жалуясь на вселенскую несправедливость?
И что теперь делать такому несчастному?
Опустить руки и понуро плыть по течению?
Вот уж хрен!
Не дождетесь!
Кто?
Да все вы!
Все, кто хочет видеть мою страну лежащей в развалинах, мечтает увидеть ее стоящей на коленях, – да хрен вам всем! Не вы первые – не вы и последние… кого тут в гроб кладут.
Маленький отряд уходил все дальше. Темнело, и первые звезды уже зажглись в небе, словно рисуя сказочный тоннель, по которому неторопливо шагали уставшие бойцы. Их путь еще не окончен…
– Разрешите?
Заместитель начальника штаба двести восемьдесят шестой стрелковой дивизии майор Горчаков оторвал голову от бумаг и посмотрел на дверь. Там нарисовался какой-то незнакомый капитан.
– Заходите, – буркнул майор. – Что у вас?
– Капитан Лигонин, разведотдел штаба фронта! – протянул свои документы вошедший.
Час от часу не легче! И что на этот раз будут требовать? Только подобных визитеров и не хватало…
Но вслух он этого, разумеется, не сказал. Вернул документы владельцу и демонстративно покосился на часы – мол, и без тебя, гость дорогой, забот по уши…
Словно не замечая этого, капитан спокойно уселся на стул и открыл полевую сумку.
– Дело в том, товарищ майор, что у командования возникли некоторые вопросы, которые, я надеюсь, мы с вами сможем успешно разрешить…
«Вот так обрадовал! Вопросы возникли у них, а решать их должен отчего-то я? Будто у нас и своих дел нет!»
– Слушаю вас, – кивнул Горчаков.
– Да, собственно говоря, товарищ майор, – положил на стол перед хозяином кабинета карту гость, – наши вопросы связаны вот с этим объектом…
– Так это же у немцев в тылу? Я-то вам чем могу помочь?
– Но на участке вашей дивизии?
– Мы заняли эти позиции, сменив предшественников: нас перебросили сюда с другого участка. Так что через это место мы не проходили и сведений о нем не имеем.
– А ваши предшественники? – нахмурился капитан.
– Отведены в тыл на переформирование, стоявший здесь ранее полк понес тяжелейшие потери, там осталось всего пятнадцать процентов от штатной численности… Думаю, их надо искать где-то в Ленинграде… или еще дальше.
