Обернувшись назад, делаю знак своим сопровождающим. С этого места – максимальная осторожность.
– Идти тихо! И позади меня метров на десять!
Тропка – это хорошо. По ней часто топают ноги, обутые в немецкие сапоги, – этим путем пробираются на позиции пулеметчики. Сплошной линии обороны здесь нет, только отдельные опорные пункты, имеющие между собой огневую и визуальную связь. Оттого и ползаем именно в этих местах, есть шанс пройти незамеченными. Увы – не в данном случае.
Поворот… еще один.
Чу!
Кто-то спешит навстречу, торопится.
А кто тут может спешить?
Немец, кто ж еще…
Вот он совсем близко…
– Parole?
Вполне реальный вопрос. Солдат бежит в тыл, и тут его окликают. А кто может здесь такие вопросы задавать? Да свой же камрад, больше некому. Русский диверсант нападет молча, стараясь сохранить элемент внезапности до последнего.
Вот и не удивился фриц, понятно ему все.
– Hamburg!
Теперь – отзыв.
А вот тут, друг ты мой ситный, ожидает тебя обидный облом! Ибо чего-чего, а отзыва я не знаю. И вопрос тебе задавал исключительно для того, чтобы выяснить хотя бы первую часть пароля.
Спасибо тебе, неведомый камрад, с этой задачей ты вполне справился. И более мне не нужен. В смысле – совсем.
Шаг вперед – и вылетает снизу окованный приклад СВТ.
Хрясь!
Такой штуковиной совершенно не обязательно именно по голове стучать. В грудь – оно тоже вполне ничего выходит. Во всяком случае, дыхалку перебивает начисто, не то что крикнуть – просипеть и то не всегда получается. Так что не позовет фриц на помощь, попросту не сможет. Ну и я, разумеется, тоже тут рассусоливать не собираюсь… давая немцу шанс прийти в себя.
И дальше по тропочке топаем, отправив тело незадачливого солдата подальше в кустики. Утром найдут… может быть.
Хлоп!
А вот и ракетчик, рядышком совсем.
Шагов двадцать или около того.
Так, винтовку в сторону, стрелять мне категорически нельзя. Всех сразу на ноги подниму.
А вот подаренный кинжал – он очень даже к месту будет. Обоюдоострый, можно им во все стороны работать, руку не слишком выворачивая.
Шаг… второй…
– Parole!
Не спит второй немец, бдит. Соблюдает, собака, уставную дисциплину.
– Hamburg!
Получи, родной.
– Magdeburg!
Вот, значит, как… был я в том Магдебурге. Ничего себе городишко, впечатляющий. Можно было бы устроить вечер воспоминаний.
Можно, но не сейчас.
У нас тут нонеча другой вечер намечается. Не песни и пляски, а, скорее, акробатики…
– Ха!
И вылетает у меня из-за плеча тяжелый сидор. Надо же так случиться, что попадает он при этом аккурат в любопытную морду вопрошавшего фрица.
Добрых восемь кило – не комар чихнул!
Вот и немец тоже не чихнул. Скорее поперхнулся вопросом, который хотел мне задать. Ничего, дорогой, помолчи. Молчание – оно золото, как умные люди говорят.
Прыжок!
Аж мускулы на ногах хрустнули!
А хорош кинжал! Вошел в спину ракетчику – как по маслу. Немец только сдавленно хрюкнул и обмяк.
Разворот!
А вот за винтовку хвататься команды не было!
Взмах – и хлынула кровь на приклад. А вы что думали? Разом несколько пальцев срубить – кровянки будет ого-го!
Раскрыл фриц рот, но вот крикнуть не успел – влетел ему туда, кроша зубы и обдирая кожу на суставах, мой кулак. Я ведь и левой рукой приголубить могу… не хуже многих!
Клинок кинжала уже не блестел, весь кровью вражеской покрытый. И оттого не усек фриц, как кинжал оказался в опасной близости от его горла. А может, и усек… только легче ему с того не стало.
А где третий?
Тот, кому мой сидор в рыло прилетел?
Хрен его, фрица этого, знает… сбежит еще с моим добром, с него, пожалуй, что и станется.
Нет, не сбежал! Вот он, голуба, на земле ворочается, все же не пуховой подушкой-то его приложили.
Вот и славно, тебя мы резать не будем, и живой вполне пригодишься. Вздергиваю немца на ноги и разок добавляю по многострадальной морде. Обмяк, болезный, к транспортировке готов.
Условный свист – и в окоп вваливаются мои сопровождающие.
– В темпе! Этого гаврика спеленать – и к нашим! Пусть думают, что мы за «языком» приходили. Саперов по дороге подгоните, хватит им там спать! А я тут пока за фейерверк поработаю, ракет немец оставил еще много. Пусть не переживают – в другую сторону шарашить стану. Каждые тридцать секунд по ракете буду давать, считайте, чтобы вас не подсветить! С десяток брошу – и хорош! Никонову пусть скажут – догоню, пущай саперов подхватит и топает быстрее.
Вот так!
Ребята особо не рассусоливали, спеленали немца (унтер оказался, точно прокатит идея с «языком»), да прямо через бруствер его и перевалили. И правильно, второй пулемет у фрицев левее стоит, метров сто отсюда, не засекут парней.
Первую ракету я запустил в сторону от места предполагаемого залегания саперов, не дураки ведь там подобрались, должны сообразить, что уже уползать оттуда можно, успокоился пулеметчик.
Вторая пошла… третья… тихо. Нет выстрелов, ничего не заподозрили немцы.
Ф-ф-фу-у-у… аж вспотел.
Сейчас бы водки глотнуть. Не любитель я этого дела, но в такой обстановке даже трезвенники завзятые и те выпьют.
– Итак, товарищ старший лейтенант, что у вас такого срочного произошло? – Майор Федоткин ополоснул лицо водой, прогоняя сон.
