– Жить хотят, Вазген.
– Иди ты!
– Вот и я удивляюсь…
Гулко ударил из глубины леса МГ – пронеслись над землей светлячки трассирующих пуль.
– Это егеря, старшина. Черти дотошные и упрямые. Не ожидал я их здесь встретить… – покачал головой командир минометчиков.
– Это так плохо?
– Да уж… хуже придумать трудно. Цепкие они и вояки умелые… Лес тут, несподручно им, а то и минометы бы в ход давно пустили, любят они это дело. Пятидесятимиллиметровки у них, а в лесу с таким не шибко развернешься. Да и земля тут… болото бывшее. Мягкая она, мина вглубь уйдет, эффект уже не тот будет.
Старшина закончил набивать диск, воткнул его в приемник автомата и приготовился к открытию огня.
– Ты посмотри тут, я на фланг сползаю, гляну, как там и чего…
С этими словами лейтенант быстро перекатился вбок и скрылся в кустах. Его исчезновение осталось незамеченным немцами. С их стороны продолжали звучать выстрелы – окружающие прощупывали позиции десантников. Передовая группа егерей быстро проскочила открытый участок местности и оказалась около оставленных минометов. Те сиротливо поднимали к небу закопченные трубы.
Взмах руки – трое немцев подползли поближе к оставленному вооружению, чтобы осмотреть трофеи. На огневых было пусто, валялись ящики из-под мин, какие-то ремни и веревки… На первый взгляд оружие находилось в исправности, и командовавший передовой группой унтер-офицер уже мысленно поздравил себя с внеочередным поощрением от руководства. Взятие в бою тяжелого вооружения противника – если и не Железный крест, то медаль уж точно обеспечена.
Он не знал, что внимательные глаза командира десантников наблюдают за каждым перемещением егерей. И только прямой запрет на открытие огня сдерживал минометчиков от того, чтобы хорошенько прочесать свинцом свои бывшие позиции.
Унтер сунул в рот свисток – по его сигналу из леса выдвинулась новая группа. Следовало воспользоваться ситуацией и молчанием противника на этом участке – такую возможность зайти русским в тыл нельзя было упускать!
Еще несколько солдат, пригибаясь к земле, быстрым шагом пересекли огневые.
Бух!
И на месте одного из минометов встал столб пыли и дыма. Провизжавшие осколки нашли свои жертвы среди бегущих мимо егерей.
Лежавший в кустах Григорьев только удовлетворенно кивнул – сработал первый из зарядов.
Чуть погодя в еще не рассеявшемся дыму ахнул и второй разрыв – немцы шарахнулись в стороны.
– Пошли!
И свинцовые плети стеганули из кустов по разбегавшимся егерям. Не прекращая огня, десантники рванулись на прорыв.
Но и окружавшие их немцы тоже в долгу не остались. Злобно рыкнул пулемет, и упал скошенный пулями чернявый старшина. Запнулся и выронил свое оружие еще один из минометчиков. Схватился за простреленную ногу и осел на землю наблюдатель.
Десант нес потери, но не останавливался – надо было выйти из сжимающегося кольца. Увы, это удалось сделать совсем немногим…
А капитально фрицы тут все обложили!
Со всех сторон раздавалась стрельба. Где-то в лесу длинными очередями лупили пулеметы. Я только подивился энтузиазму пулеметчиков. Это точно не наши, стрелки разом высаживают чуть не по полсотни и более пуль зараз. Ребята несли с собою ДП – а у того диск всего на сорок семь выстрелов – потом менять надобно, перерыв в стрельбе. А здесь лупят почти безостановочно, стало быть, пулеметы имеют ленточное питание. Да и, кроме того, по звуку и темпу стрельбы немецкое оружие отличается от нашего, так что сомнений никаких – фрицы обложили лес и сейчас пытаются захлопнуть крышку котла. Чтобы без помех переварить всех, кто в него попал.
И что я могу в этой ситуации сделать?
На выстрелы бежать?
Куда именно – они тут повсюду!
Соблазнительно, конечно, вылезти немцам в тыл и лихо расстрелять десяток-другой… в сказках это еще и не так бывает. А на практике, после того как я завалю двоих-троих, оставшиеся фрицы быстро врубятся в ситуацию – и плохо станет уже мне.
С другой стороны – я свое дело уже сделал. Не дал танкам размазать ребят по земле, отвлек внимание на себя. Один подбил и еще один зажег – лепота! Хорошо еще, что позиции зениток расположены так, что друг друга им обстреливать невозможно, вот и получился у меня небольшой резерв по времени, отпущенному на хулиганство с зениткой. Дважды так в жизни не везет – надо благоразумно уносить ноги!
Все так, но я упрямо сворачиваю в сторону выстрелов.
Холодная голова в бою – это, конечно, здорово… но генералом мне не быть – не могу спокойно уходить по известному маршруту, в то время как где-то в лесу прессуют моих товарищей. Это у высшего руководства вполне себе в ходу понятие о «допустимых потерях», а я такими категориями мыслить не умею. Особенно когда в число этих «допустимых потерь» входят мои друзья и товарищи.
Те, с кем вместе спал и делил хлеб.
Те, с кем рядом воевал.
Те, кто прикрывал мне спину.
А я что же, должен сейчас спокойно скрыться в лесу?
Не могу… и никогда не смогу.
