- Вольно, бойцы, - сухо произнес Фролов. - Завтра у вас ответственное задание, нужно будет в первой половине дня прибыть к переднему краю наших позиций, в район моторно-тракторной станции, под видом группы сопровождения при высокопоставленном офицере. Затем вместе с ним имитировать осмотр позиций. При этом желательно немного засветиться, сознательно пренебречь правилами маскировки и тем самым привлечь внимание противника. В этом, собственно, и заключается ваша основная задача. Вопросы есть?
Привычные к частой смене боевых задач, разведчики дружно ответили, что вопросов к командованию у них нет. Фролов козырнул и уже было развернулся, чтобы уходить, как вдруг остановился и на прощание крепко пожал мне руку. Этим рукопожатием он как будто хотел вдохнуть в меня боевой дух, столь необходимый для предстоящей рискованной операции. Когда он, наконец, ушел, я еще раз рассказал бойцам о том, что нам предстояло сделать. Все трое молчали, слушая мои разъяснения. Немного помедлив, я спросил:
- Состав завтрашней группы - четыре человека, включая меня и штрафника. То есть, кто-то из вас может завтра остаться в роте. Кто продолжит дежурство на наблюдательном пункте, пока мы будем отсутствовать?
Ответа я не ждал, был полностью уверен в своих людях, полагая, что они разделят со мной любое ниспосланное на наши головы испытание. Я уже собрался сам назначить старшим Юсупова, так как именно он, по моему разумению, мог бы на время принять командование разведгруппой. Наступило молчание, длившееся с полминуты. Внезапно вперед подалась грузная фигура Емельянова:
- Товарищ лейтенант, я готов продолжить наблюдение за перемещениями противника.
Юсупов и Коробков посмотрели на него с нескрываемым изумлением. Юсупов даже присвистнул, выражая свое отношение к происходящему. Я продолжал:
- Отлично, сержант, значит, возьмете с собой двух бойцов из третьего отделения и затемно выступите на позицию в котельной. А сейчас отправляйтесь в расположение нашей роты, здесь вам больше делать нечего.
Я, сам того не замечая, стал обращаться к Емельянову на вы, хотя до этого никогда не имел такой привычки в общении со своими непосредственными боевыми товарищами, а в тоне моем проявилось какое-то с трудом скрываемое пренебрежение. Тут я поймал себя на мысли, что за один миг совершенно разочаровался в этом человеке. Емельянов сконфуженно стоял передо мной, нелепо моргая и теребя руками засаленную, добела выгоревшую на солнце пилотку. Казалось, ему хочется что-то сказать в свое оправдание, но он так и не решил, что именно.
- Вы свободны, сержант, можете идти, - подвел я черту под разговором.
Он неуверенно кивнул головой и виновато посмотрел на товарищей, которые ответили ему каждый по-своему: Коробков грозно смерил его пристальным взглядом из-под густых черных бровей, Юсупов презрительно ухмыльнулся, дав понять, что был доселе лучшего мнения о нем. Емельянов неуверенной походкой вышел из столовой и медленно побрел вниз по лестнице. Уже готовый скрыться в нижнем пролете, он в последний раз, будто прощаясь, посмотрел на нас взглядом пристыженного ребенка.
Я присел за стол и налил себе кружку кипятку из стоявшего на печи чайника. Пил молча, разглядывая исцарапанные надписями доски стола.
