Борис Захарович молчал, он не мог не оценить всей важности сообщения Демидова. Инженер знал, что до сих пор была использована атомная энергия лишь малоустойчивых радиоактивных элементов, вроде урана, а сейчас… Да ведь об этом можно было только мечтать!.. «Однако, - подумал Дерябин, - эта энергия получена на высоте в полтораста километров. Ее невозможно спустить на землю».
- То, что я вам сейчас сообщил, - прервал его мысли профессор, - только начало нашей большой работы. Подробный анализ всех материалов, полученных при сегодняшних испытаниях, позволит нам достаточно полно изучить действие космических лучей. Я думаю, однако, что эту вечную, неиссякаемую энергию мы тоже когда-нибудь используем. - Демидов остановился, недовольно взглянул вверх и добавил: - К сожалению, приборы не смогли передать на землю всего, что нужно. Как бы я хотел быть наверху, чтобы своими глазами посмотреть на многие пока еще неясные для меня явления. Одновременно с дополнительной проверкой температурной кривой мы снова повторим некоторые опыты уже на высоте в двести километров.
Дерябин вынул было телеграмму из кармана, затем снова спрятал ее.
Молча дошли до радиостанции.
- Алексей Фомич… - наконец решился спросить его инженер. - Вам обязательно сейчас нужно повторить испытания или можно отложить это дело до завтра?
Дерябину очень неудобно было об этом спрашивать.
- Почему? - вмешался подошедший Поярков. - Почему бы нам сегодня и не продолжить испытаний? Горючего в баллонах хватит даже при подъеме до трехсот километров. Кстати, вы же сами, Борис Захарович, интересовались температурной кривой.
- Правильно, но вот… - Инженер, видимо, не хотел говорить о причинах, побудивших его не производить дополнительных испытаний.
- Аня, - позвал он.
Девушка быстро подбежала к инженеру и остановилась, молча ожидая, что он ей скажет.
- Простите, Алексей Фомич, - обратился к Демидову инженер. - Я должен тут кое-что выяснить.
Обернувшись к радистке, он спросил:
- Вы твердо уверены, что ботинки, найденные около полигона, вы видели на одном из техников, прибывших из Москвы?
- Я уже говорила об этом.
Демидов с удивлением прислушивался к разговору.
Борис Захарович со вздохом вынул радиограмму:
- Я, право, не знаю, как поступить, Алексей Фомич. Непредвиденное осложнение. По моему заданию в институте расследовали всё, связанное с исчезновением техников. Сейчас вот в этой радиограмме сообщается, что ботинки могли быть сброшены откуда-то сверху, так как поблизости никаких следов не найдено. Кроме того, установлено, что техники не только не прибыли на аэродром, откуда они должны были лететь в Москву, но не появлялись и на вокзале…
- Они там, - прошептала Аня, взглянув вверх.
- Чепуха, девушка! - возразил конструктор. - С таким грузом наша лаборатория вряд ли смогла бы подняться до расчетной высоты.
Дерябин взглянул на солнце, клонившееся к западу, на пухлые облака, удобно разлегшиеся на вершине горы, и со вздохом проговорил, обращаясь к Пояркову:
- А может быть, они были в лаборатории? - Он подчеркнул слово «были».
- Ну что вы, Борис Захарович! - возразил конструктор. - Я никак не могу предположить, что случайные пассажиры выпрыгнули из кабины. Парашютов там не было.
- Но куда же тогда делись эти молодцы? - раздраженно спросил инженер.
Аня ничего не сказала. В глубине души она подозревала, что исчезновение молодых техников было связано с испытаниями летающей лаборатории. Но как это доказать? Нельзя же, на самом деле, спустить лабораторию на землю только затем, чтобы убедиться, что там никого нет.
Профессор Демидов выслушал все доводы и решительно проговорил:
- Придется на этом закончить испытания. Я не могу позволить себе продолжать их, если есть подозрения, что в кабине остались люди. Почему вы мне об этом раньше ничего не сказали? - с укоризной обратился он к Дерябину.
- Я и сейчас в это не верю, - ответил тот. - Может быть, все-таки продолжим испытания? - с надеждой спросил он у Демидова.
- Нет, Борис Захарович, - сурово сказал профессор. - Нам очень дорога наука, но если уж у нас появились сомнения, что там, наверху, люди, то… вывод ясен… Люди нам, конечно, дороже.
- Вы правы, Алексей Фомич, - слегка наклонив голову, сказал конструктор.
…По зеленому полю аэродрома мчалась грузовая машина. Она пересекла выложенное в форме «Т» сигнальное полотнище и потащила его за собой.
Напрасно дежурный стартер, размахивая флажком и что-то крича, бежал к ней навстречу. Напрасно учлеты старались ее остановить, догоняя и почти цепляясь за тянущееся вслед за машиной полотно. Машина, словно обезумев, летела к радиостанции.
Вот-вот еще немного, и она снесет всё на своем пути…
Аня стояла около приемников и, широко расставив руки, словно загораживала собой свои аппараты.
Машина круто развернулась, на мгновенье наклонившись левым бортом в сторону радиостанции, и затормозила.
Одновременно в кабине открылись обе дверцы и оттуда выскочили шофер и Багрецов. На лбу юноши резко выделялось белое пятно повязки.
