Мальчуган, прикрытый брезентом в кузове машины, сейчас приподнялся над бортом и оттуда смотрел на незнакомую девушку, которая так бесцеремонно сняла повязки, над которыми он трудился, заменила их новыми и сейчас не отходит от «дяденьки, упавшего с неба». Ведь его нашел он, Юрка. Мальчик не мог удержаться от любопытства, не посмотреть на летающий корабль, о котором ему рассказывал человек, выпрыгнувший оттуда без парашюта. Поэтому этот любознательный мальчуган и залез в кузов машины под брезент и вместе со взрослыми примчался на аэродром.
Не одно только любопытство заставило мальчика забраться в кузов, но и чувство дружбы. Он был пленен дерзкой смелостью этого простого, больше того, - самого обыкновенного человека, который мог, не стесняясь, даже плакать от боли, когда Юрка отрывал его рубашку от раны. Плакать, - и вместе с тем бросаться вниз на деревья ради спасения товарища. Вот это человек!
Юрка, раскрыв рот, в отчаянии смотрел на Дима. Ему хотелось сделать для друга что-нибудь очень хорошее. Самое хорошее, на что он только способен. И вот, повинуясь этому внутреннему порыву, Юрка выпрыгивает из кузова и протягивает Багрецову самое дорогое, что только у него есть, часы. Их ему подарили тоже за смелость, но разве его поступок может сравниться с тем, что сделал человек, найденный им в лесу?
Вадим с благодарностью взглянул на своего юного друга, грязного от дорожной пыли, на светлую полоску на его руке, до этого защищенную от солнца ремешком часов, на весь его такой знакомый и трогательный мальчишеский облик.
Взяв часы, Вадим бережно надел их на ту же протянутую руку мальчугана, на старое место, где светлела незагоревшая полоска, затем, обняв его за плечи, поставил рядом с собой.
Из люка кабины показались чьи-то ноги, может быть, врача. Да, это врач медленно выползал оттуда, видимо, поддерживая что-то на весу.
Бабкина несли все трое, стараясь не ударить его о борт люка. Когда Дим подбежал к своему товарищу, то прежде всего увидел его посиневшее лицо, закрытые глаза и вытянутые, словно по швам, руки.
Не помня себя от отчаяния, Дим схватил его за плечи и стал трясти.
- Тим, а Тим!.. - словно в бреду повторял он.
Бабкин приоткрыл глаза, увидел своего друга, хотел было протянуть ему руку, но рука не слушалась.
Техника осторожно положили на траву. Уже спешили санитары с носилками. Они умело подхватили больного и хотели было приподнять его, но Тим тихо проговорил:
- Не надо… Потом…
Он повернул голову, прижался щекой к горячей земле и жадно вдыхал ее запах. Он чувствовал ее близость, тепло, живительным током растекавшееся по всему его телу. Вот так бы лежать долго, долго, чтобы забыть о том, что было там, в высоте!.. Земля… Родная земля!..
Открыв глаза, он чуть слышно проговорил:
- Аппараты все работали… Лопнула трубка у самого верхнего… Пришлось исправить. - Он замолчал, видимо с трудом что-то припоминая, затем добавил: - Все наблюдения… там, в книжке…
…Когда санитарная машина со случайными «стратонавтами» скрылась, Поярков еще долго смотрел ей вслед.
- Алексей Фомич, - обратился он к Демидову, - я что-то беспокоюсь. Может быть, действие космических лучей проявляется не сразу?
- В этом отношении у нас нет убедительных данных, но, видимо, они не оказали на юношу губительного влияния.
- Почему? - удивился конструктор.
- Он заранее предусмотрел средство защиты.
- Какое?
- Мы с большим трудом нашли этого смелого и находчивого юношу под каркасом аккумуляторов. Многочисленные ряды свинцовых, горизонтально расположенных пластин создали ему надежный экран от возможного смертоносного действия лучей.
- Да, - задумчиво добавил Демидов, - это был первый человек, достигший ионосферы.
- Поставлен новый рекорд высоты, - тихо, словно про себя, проговорил Поярков, смотря на темнеющий горизонт.
- Он не может быть засчитан, - помолчав, ответил Демидов: - при этом должны присутствовать спортивные комиссары, в кабине должны находиться запечатанные барографы. И потом, это все-таки случайность, никто не предполагал, что с нашим диском могли залететь в ионосферу люди.
Профессор снова помолчал, развернул тетрадь с «мемуарами» Дима, в которой техники делали свои заметки о работе аппаратов, и, перелистав ее, добавил:
- Да, они не поставили рекорда высоты. Но что может быть выше этого величия человеческого мужества и долга, которое проявили в этом полете наши молодые друзья? И я думаю, эта высота нам дороже многих рекордов.
Через несколько дней Дим и Тим почти совсем оправились от перенесенных ими невзгод. Врачи установили, что у Бабкина в результате вовремя принятых мер успешно прошло лечение отмороженных пальцев на ногах. Что касается болезненных явлений, связанных с действием космических лучей, то их врачи не нашли. Кто знает, может быть, потому, что Тимофей вовремя спрятался под свинцовый экран.
Наши друзья гостили в летном училище, отдыхали в горах, на даче у гостеприимных летчиков. Начальник института, в котором работали Багрецов и Бабкин, получив обстоятельную телеграмму от Дерябина, приказал техникам не возвращаться к месту работы без разрешения врача.
