— Что случилось, Федякин? — поинтересовался Кирнов.
— Опять ЧП, товарищ старшина! — озабоченно произнес паренек, словно был в чем-то повинен.
Кирнов посмотрел на молодых людей.
— Что они натворили?
Федякин обернулся:
— Да нет, они ни при чем, — махнул рукой милиционер, — это свидетели.
— Чего?
— Помните дворника Ибрагимова? — спросил паренек у Кирнова и застыл в ожидании.
— А кто же этого старика-татарина не помнит! — усмехнулся Кирнов.
— Нет больше человека.
— Как нет?
Кирнов удивленно посмотрел на молодого сослуживца, не веря услышанному и перевел взгляд на свидетелей. Вадим в знак согласия кивнул головой.
— Вот это да… — поморщился старшина, — и опять переулок Багратиона шесть.
— Вот и я о том же, — вздохнул Федякин.
Старшина сразу засуетился.
— А ты Глотову позвонил? — спросил он.
Федякин кивнул головой:
— Еще из газона…
Кирнов вышел из-за перегородки и, закурив сигарету, произнес.
— Странные дела.
— Да уж.
— А как это случилось? — вдруг спохватился Кирнов, вспомнив, что даже не поинтересовался причиной смерти, настолько был поражен неожиданным известием.
— Не знаю, — пожал плечами молоденький милиционер, — эксперт сказал, что лишку хватил, сердце остановилось, а я так думаю, воздуха ему не хватило.
— Почему ты так думаешь?
— Да синий он какой-то…
Вадим сидел молча, опустив глаза, но не пропускал ни единого слова, сказанного сотрудниками милиции, и отметил про себя, что этот молоденький паренек не так уж глуп, если заметил то, что пропустил эксперт.
Или эксперт не захотел увидеть очевидного?
Вадим и его спутница, написав короткие свидетельские показания уже готовы были распрощаться с блюстителями порядка, когда в участок ворвался старший лейтенант Глотов: бледный, с выпученными глазами и вздыбленными усами.
— Так, — не поздоровавшись с присутствующими, гаркнул участковый, — допрыгались!
Свидетели недоуменно переглянулся, а подчиненные застыли в безмолвном ожидании. Они знали старлея и понимали, что в подобных случаях лучше соблюдать субординацию и хранить до поры до времени молчание.
— Кто такие? — указал пальцем на пьяных подростков участковый и повернул голову к старшине.
— Задержанные… — пролепетал Кирнов.
— В шею! — приказал Глотов.
Вадим и Вероника были уже в дверях, когда Глотов резко развернулся и громко произнес.
— А вас попрошу задержаться! — Старлей снял трубку телефона и набрал номер. — Алло! Это Глотов.
Он звонил начальству. Во время разговора Глотов повернулся к Вадиму и внимательно посмотрел на него.
— Нет, не он… Ну что я незрячий, не разгляжу, что за физиономия была на четвертом этаже. Да… Сделаю! — вытянулся старлей и положил трубку.
Молодые люди остановились в нерешительности, пропустив малолеток, которых старшина выставил за дверь.
— Зачем? — поинтересовался Вадим.
— Думаю, разговор еще не закончен, — ехидно сказал участковый и, зайдя за перегородку, уселся за стол, раскрыв дежурный журнал. — Присаживайтесь.
— Да они все уже написали, — вступился за Вадима и Веронику молодой милиционер.
— Молчать! — грозно гаркнул старлей. — Вы, Федякин, лучше делом займитесь, мне не нужен адвокат.
— Собственно говоря, — спокойно произнес Вихрев, — нам добавить к сказанному больше нечего.
— Так уж и нечего? — подозрительно взглянул на него Глотов.
— Совершенно верно.
Глотов приподнялся из-за стола и указал рукой на стулья.
— А вы не торопитесь, присаживайтесь, — предложил он, — разговор может затянуться.
— Думаю, вряд ли, — возразил Вихрев, тем не менее присел на стул рядом с Вероникой. — Все, что мы знаем, мы уже изложили вашим сотрудникам.
— И откуда ты такой шустрый взялся, — усмехнулся Глотов.
Вадим надменно посмотрел на участкового.
— Старший лейтенант, — жестко, но спокойно произнес Вихрев, — давайте без панибратства, вы, как я понимаю, на службе.
Глотов хмыкнул:
— Давайте!
Старлей достал листок с показаниями свидетелей и быстро пробежался глазами по написанному:
— Не густо…
— Как посеяли, — съязвил Вадим.
— Кто? — уцепился за фразу Вадима старлей. — Вы кого имели в виду?
— Пословица народная есть такая, — пояснил свидетель, — что посеешь, то и пожнешь.
Участковый злорадно усмехнулся, и Вадим понял, что немного переборщил. Ему показалось, что старлей уж больно предвзято настроен по отношению к нему и Веронике.
— И откуда только такие острословы на Руси берутся? — вслух спросил сам себя Глотов.
Вадим промолчал.
— А вот мы сейчас и проверим… — добавил участковый, — задержим для выяснения личности на 24 часа.
— Это можно выяснить и за пять минут. — Вадим достал из кармана паспорт, протянул его стоящему поблизости Федякину. — Наслаждайтесь, старший лейтенант.
Глотов взял паспорт и недоверчиво начал рассматривать документ.
— Вадим Александрович Рубин, — прочитал старлей и посмотрел на Вихрева.
— Он самый, — не моргнув и глазом, подтвердил Вадим.
— Москвич?
— Оттуда.
Глотов закрыл паспорт.
— Допустим, — миролюбиво произнес участковый, — а по каким делам в наших краях?
Вадима начинало раздражать поведение старлея.
— Мы будем обсуждать мои ботинки, — бросил свидетель, — или выяснять другой вопрос?
— И до него дойдем!
