Качество табака для Юргенсона значения не имело, ему нравился ритуал, который, впрочем, он редко выполнял до конца. Иногда лишь обрезал гильотинкой кончик, бывало, даже прикуривал, но главным было повертеть сигару в руках, почувствовать ее запах. Это здорово успокаивало, в такие моменты у Юргенсона пропадало желание немедленно дать волю кулакам, чтобы наказать и правых, и неправых.
– Полтора миллиарда – это много, так его разэдак, – повторил Юргенсон, быстро вращая в руках сигару. Потом щелкнул зажигалкой «Гонззо», но прикуривать не стал, вместо этого нажал кнопку на интеркоме и позвал:
– Полина!
– Э-э… Слушаю вас, сэр! – отозвалась руководительница его восточного офиса, где он сейчас находился.
– Где там Лонжерон?! Давай его сюда, немедленно!
– Э-э… Прошу прощения, сэр, Лонжерон работает в западном офисе.
– А у нас какой? Ну давай здешнего аналитика, как его там?
– Марженталь, сэр!
– Зови его, – кивнул Юргенсон, затем снова щелкнул зажигалкой и, прикурив сигару, прошелся по комнате.
– Ах да, она же не Полина! – вспомнил Юргенсон. – Она – Ангелина, а Полина у меня в западном офисе.
Расхаживая по комнате и пуская к потолку дым, Юргенсон поглядывал на Флетчера, который начал превращаться для него в проблему. Слишком уж болезненно начальник охраны реагировал на возвышение Каррота и Свенсона. Еще недавно он мог сровнять их с землей, а теперь они получали приказы лично от хозяина.
«Придется принимать меры…» – подумал Юргенсон, и тут в дверь постучали.
– Входи уже – время дорого! – подогнал аналитика Юргенсон, и тот вошел, кланяясь и теребя полу кургузого пиджачка.
Это был Давид Марженталь, выпускник столичной бизнес-школы, которую закончил с отличием. Этот парень достался Юргенсону недешево, да и теперь получал немалое жалованье, однако ходил в потертом костюме и странного вида очках.
– Так, приятель, у меня к тебе такой вопрос, – продолжая мерить комнату шагами, произнес Юргенсон.
Марженталь снова поклонился.
– Какая связь между банком «Кроталь» и действиями брокеров из «Тинко», которые скупают сельскохозяйственные компании?
Услышав знакомые термины и поняв вопрос, Марженталь распрямился и даже, как показалось Юргенсону, стал выше ростом.
– «Кроталь», сэр, представитель банков – держателей «старых денег», то есть капиталов, передающихся уже не в первом поколении. А «Тинко» обычно занимается перемещением массивов акций в стратегических целях своего владельца – Джона Камерона. Видимо, сейчас он оказывает услугу кому-то из держателей капиталов «Кроталя», чтобы таким образом прикрыть интерес профильного участника рынка.
– Ты давай-ка излагай попонятней…
– Джону Камерону, сэр, никакие сельскохозяйственные акции не нужны, он специализируется на захвате и недружественном поглощении компаний с последующей перепродажей. А «Тинко» – его разведывательная служба на рынке акций, как волк выискивающая слабеющую компанию, из которой что-то можно выжать.
– То есть они сейчас выполняют не свою работу.
– Не свою, сэр. Они сейчас работают в интересах кого-то из крупных вкладчиков «Кроталя».
– Понятно. Назови, кого знаешь.
– Стиллберги, Фишманы, Стоккер, Браун и Северин. Хотел бы заметить, что у Стоккера на руках несколько химических и фармацевтических предприятий, а «Тинко» скупает не просто сельскохозяйственные акции, а производителей черномасличных культур, используемых для производства лекарств, косметики и технических масел.
– Молодец, Марженталь, можешь быть свободен, – сказал Юргенсон, и, когда эксперт, откланявшись, ушел, Юргенсон посмотрел на Флетчера и сказал:
– Слышал, что малой говорил?
– Стоккер, сэр. Тут и думать нечего. Камерон замутил с ним какие-то дела.
– Это понятно, Флетчер, но ты скажи, что это за дела?
Юргенсон положил сигару в пепельницу и накрыл специальной крышкой, чтобы она потухла.
– Что мы знаем о Стоккере?
– Лихой политик с большими деньгами. Министров может покупать, как пирожки в забегаловке.
– Правильно, а еще он законы может печь, как пирожки, а, Флетчер?
– Может, сэр. В палате представителей он босс.
– Босс, – кивнул Юргенсон. – А кто такой Камерон?
– Акула, сэр. Крупная. Такая нападет из глубины.
– Чтобы не видно было, – согласился Юргенсон, невольно представляя себе кадры из какой-то передачи про подводный мир. – Капиталов у него чуть меньше, чем у Стоккера, значит, если он полез в мелочовку вроде игровых точек на побережье, то думает, что из этого что-то вырастет.
– Мы еще точно не знаем, сэр, Камерон ли захватил точки Рутберга.
– Да все мы знаем, – отмахнулся Юргенсон. – Нам же не в суд с этим идти, это там закорючки важны, а здесь главное – чутье. И оно подсказывает мне, что там подсуетились люди Камерона, который рассчитывает на скорый рост нелегальных точек. Что из этого следует, Флетчер?
– Что они скоро станут легальными с помощью Густава Стоккера, босса палаты представителей.
– Правильно мыслишь, – сказал Юргенсон. – И как только это случится, мои точки станут главной мишенью Джона Камерона.
