— А где связь, Тимофеич, остаётся вопрос — зачем это Петрушевскому? Патриотические или благие намерения отметаются. Зомбированный "турист" при таких порывах обязан придти и повиниться, что собственно он и сделал. Я поверил бы, если информация шла сегодняшним временем. Но "террорист" прибыл из какого там года, — Арефьев заглянул в записи, — ага 2016-го. Значит был особый мотив. Чего ему париться и ворошить, то что уже случилось и быльём поросло? Вспоминай, Коля, подыми личные дела, прошерсти по связям, тебе на месте должно быть виднее.
— Вот и я о том же. Был один странный случай два года назад, я докладывал. Речь о дорожно-транспортном происшествии, когда Петрушевский буквально вытащил своего куратора из под колес грузовика и спас тому жизнь. Мы крутили случай на предмет преднамеренности, попробовав исключить случайность. Но тогда водитель не справился с управлением из-за приступа эпилепсии, в заключении врачей диагноз подтверждён и статистика показывает, что подобные несчастья случаются. Никаких намёков на комбинацию для поднятия репутации и глубокое внедрение Петрушевского. Другими словами — случайность, как часть плана исключена. Но я вот что подумал, а если бы наш негласник оплошал, не выручил куратора, как бы потекла история ОЛИБ?
— Интересный вопрос. А как причинно-следственные связи увязываются с теорией заговора?
— Вот! Тут самое интересное. А не мог ли Петрушевский с кем-то в сговоре повлиять на историю? Воспользовался машиной времени и сознательно не спас Соболева. Ход истории поменяется, тогда завлабом, в обозримом будущем, может стать Чистяков, морально более подкованный советский учёный.
— Но Соболев жив! Происшествие, как сам говоришь, состоялось почти четыре года назад.
— Точнеетри с половиной. Не задолго до Нового года, стало быть в декабре 1968-го.
Оба чекиста задумались. Тишину кабинета нарушает жужжание случайной мухи и позвякивание ложечки в стакане Арефьева. Генерал поднял глаза.
— А ты разговорить Петрушевского сможешь? Нам важно знать всю эту мудрёную временную конструкцию. Всю информацию в мельчайших подробностях о готовящемся взрыве, помощниках, в общем всей цепочки. Значит работа на опережение, не мне тебя учить, кстати план мероприятий подготовил? — Серебряков кивнул. — Сам понимаешь, если что пойдёт не так и произойдёт катастрофа, не уверен что останусь служить, не говоря о тебе. Следовательно, встретишься не только с Петрушевским, но и Чистяковым. Сведи их и попробуй расколоть, дело серьёзное. Обещай что угодно, а затем реши кого выводить из операции, кого миловать, а кого закрыть. На твоё усмотрение, подробности мне в рапорте. Сколько у нас времени?
— Сегодня пятнадцатое, осталось семь дней, с оговоркой если принимать заявление Петрушевского за правду.
— Вот и дерзай, полковник. Давай свой план, что там ещё? Справки по фигурантам, очень хорошо. Позже ознакомлюсь. А теперь извини, текущие дела не ждут. Вечером доложу председателю. Будут коррективы, извещу. Всё, Коля, будь здоров, привет супруге.
Серебряков спускался по лестнице и прикидывал, как провести время до вечернего поезда. Руки развязаны от документов особой важности, а голова, после беседы с начальством, когда мера ответственности недвусмысленно определена генералом, работает на результат. Вопрос огласки исключён, такие вещи не должны всплыть ни в печати, ни в милицейских кругах. Другой вопрос, как решить судьбу подчинённого, которого подтянул к себе, определил в спецшколу КГБ и видел в Соболеве потенциального преемника. Теперь же после шокирующего донесения источника, предстояло определить свою долю ответственности и повернуть ситуацию в плюс, исключив ледяную формулировку о потери бдительности.
Если всё подтвердится, то высвечивается мучительный вывод. Соболев, как носитель секретной информации, перспективный учёный, ставший на путь предательства — потенциально опасен и больше не нужен. Серебряков скрипнул зубами. Вот ведь гадёныш: выстрелил из будущего, похерил веру в незыблемость долга и растоптал клятву чекиста. При Хозяине, подобные отступники незамедлительно расстреливались, после них оставались архивные дела в назидание будущим разведчикам. Нынче времена иные, но если Родина прикажет, полковник не посмотрит на прежние тёплые и доверительные отношения. Решить эту задачу может лишь один человек — он сам.
— Смотрю я на этого модного парня и про себя думаю может природа времени дала сбой, искривила пространство представило стилягу образца семидесятого. Это чудо мне и говорит: "Где учёный, убелённый сединами, в шикарном костюме от Армани и профессорской лысиной, вижу худосочного юношу в затёртых джинсах и штопаной рубашке?" Ну я психанул и ему: "На себя посмотри, скиталец в другую реальность".
