Почему-то вспомнился Хома, которого нашли замерзшим прошлой зимой на улице. Он из интерната сбежал, после того как пацаны ему "темную" устроили, и замерз насмерть в каком-то парке. Всего ночь просидел и замерз. Стало страшно, что и я так же умру, как бездомная собака. Или менты меня прихватят, а потом отправят к отцу, или обратно в интернат.
Я ведь не умею жить на улице. Как бы не храбрилась, не умею. И воровать не умею и попрошайничать. Я вообще ничерта не умею. Даже уговаривать. Только врать умею.
— Макс… я, правда, хорошо убираю. Ну возьми меня к себе. Ты не пожалеешь.
— Конечно, не пожалею, потому что не возьму, на кой ты мне сдалась?
— Я замерзну там. В первую же ночь. Это ты отцу зубы выбил и из-за тебя я домой не смогла пойти, — надавить на жалость или совесть? Может, они там имеются? Где-то очень глубоко. Ведь пожрать купил и на дороге не бросил.
Макс откровенно надо мной смеялся и даже не скрывал этого. Если бы я тогда понимала, НАСКОЛЬКО забавно это звучало для него, сама бы истерически хохотала. Но тогда я и понятия не имела, кто он такой.
— Твой отец тварь и кретин… А ты сама за мной увязалась. Оставалась бы дома или в интернате своем.
— И ты вот так просто выкинешь меня? Жить на улице, побираться? Мы в ответе за тех, кого приручили, — сказала я.
— Я тебя не приручал и даже не собирался. Неверная цитата, мелкая. Поковыряйся в памяти и найди что-то поинтересней. Ты ж не только Экзюпери читала?
— Не только. Я вообще очень много читала. Значит, вышвырнешь в этот ливень?
— Почему бы и нет? Ты кто такая вообще? Я похож на благодетеля или волонтера, подбирающего бездомных животных?
Опять сравнил меня с животным. Сволочь. Повел раздраженно плечами, а мне стало страшно, что правда высадит возле метро, и я там буду дрожать, переминаясь с ноги на ногу до самого утра, а утром будет еще холоднее. Потом я проголодаюсь… Ненавижу голодать. Но ведь как-то можно его уговорить?
Танька, которая часто приносила с ночных "вылазок" через окно конфеты, шмотки и сигареты, всегда говорила, что мужики думают только одним местом. Конечно, меня трудно сравнить с блондинкой Танькой, у которой в шестнадцать лет грудь третьего размера и опыта с мужиками она лет с тринадцати набралась, но я могу попробовать. Правда, вряд ли получится заставить "работать" у него то самое место.
— Не похож. Ну, я могу иначе платить… Может ты… это… Я смогу, как и они… Домработницы твои. Мне говорили, что я ничего так под одеждой. Могу сейчас показать.
Быстро расстегнула пуговицы пальто, сбросила с плеч, впиваясь пальцами в змейку кофты. В ту же секунду Макс оттолкнул меня с такой силой, что я ударилась о дверцу головой, почувствовала, как пересохло в горле и сердце, словно бешеное заколотилось, отдавая пульсацией в виски.
— Дура малолетняя, совсем охренела? — зарычал мне в лицо. — Пошла к черту отсюда.
Мне показалось, что он меня сейчас ударит, и я быстро заморгала.
— Не ори. Поняла я. Не надо орать.
— Тоже мне выискалась, Лолита, бля. Давай, выметайся нахрен. Приехали.
Затормозил на обочине возле вокзала, вышел из машины и вытащил меня за шкирку. Сунул деньги в руку.
— На один день хватит, а то и на парочку. Всем так сразу не предлагай, а то возьмут. Оттрахают, идиотку, во все дыры и подыхать тут же оставят. Не посмотрят, что ребенок совсем. Как просила. Вокзал. Давай. Удачи.
— И тебе удачи, — чуть ли не со слезами выкрикнула я.
Сволочь безжалостная. Посмотрела на деньги. Ого. Неплохо. Мне не на пару дней хватит, а на неделю, если растягивать.
Как я и думала, ноги промокли моментально. Вода затекла везде, где только можно за считанные минуты, пока я добежала до какого-то навеса и, прислонившись к стене, перевела дух. Холод пробрал сразу же, закатился за воротник вместе с ледяными каплями и пролез между пальцами ног, которые мгновенно окоченели в мокрых носках. Я осмотрелась по сторонам. Все вымерло перед рассветом. Только поезда постукивают колесами и пыхтят.
Заметила бомжа, свернувшегося в клубок на газетке неподалеку и трех красоток в каких-то разноцветных искусственных полушубках, колготках в сеточку и высоких сапогах. У этих работа не кончается, как только задницы не отмерзают? Возможно, не успевают, потому что мимо проехал автомобиль и поморгал фарами. Одна из них отделилась от компании и через минуту укатила в неизвестном направлении.
Я поискала в кармане пачку с двумя сигаретами, которые спрятала, стащив со стола. Макса сигареты. Я такие никогда не курила, только отцовские без фильтра. Сунула одну в рот и попыталась подкурить отсыревшими спичками.
— Эй, ты. Вали отсюда. Это наше место.
Обернулась — красотки смотрели на меня исподлобья. Решила проигнорировать. Наконец-то подкурила и отвернулась, глядя, как перед носом с крыши навеса стекает вода.
— Ты, сучка малолетняя, оглохла? Мы сказали — вали отсюда.
Чем я им мешаю, я так и не поняла. Где они, а где я в своем пальто драном. Тоже мне, конкуренция. Но я все же немного отошла в сторону.
