— Нечего решать. За ней пришел. Это моя девка.
Я смотрела на Макса, вытирая разбитые губы тыльной стороной ладони. Коротышка только поднялся с колен, намереваясь набросится на Макса сзади, но тот резко обернулся и уложил его обратно ударом ноги.
В руке у Длинного блеснуло лезвие.
— Уходи, Зверь, по-хорошему. Попишу и ее, и тебя.
Макс склонил голову к одному плечу, потом к другому, хрустя шейными позвонками.
— Отпусти, я сказал. Не люблю повторять дважды.
Длинный заржал, но очень неубедительно, фальшиво. Его рука, которой он сжимал меня за затылок, дрожала, как и нож в его второй руке.
— Вали отсюда, это не твоя территория. Нехрен здесь права качать. Мы не под тобой ходим.
— А трижды не повторяю вообще.
Я не успела понять, как Макс выбил у Длинного нож. Это было слишком быстро и неожиданно. Потому что в данный момент он просто методично превращал лицо Жоры в месиво, а тот орал и пытался спрятаться, закрывался руками, полз по асфальту, а Макс догонял, переворачивал на спину и снова бил, сначала по рукам, ломая кости, а потом снова в лицо.
— Я не знал, что девка твоя. Она стояла тут… Я думал, шлюха… Я… Зверь, пожалуйста, давай забудем, — он захлебывался кровью, кашлял, — Забирай сучку и забудем. Прекращай… Зверь… мать твою, ааааа.
Коротышка давно удрал, его машина, завизжав покрышками, скрылась из вида еще пару минут назад. Я снова посмотрела на Макса, который склонился над Жорой и опять замахнулся. Точнее, над тем, что было Жорой. Лица я там уже не видела. Сплошной синяк и кровавое месиво. Меня передернуло от ужаса.
— Макс, хватит, — закричала так громко, что уши заложило, заливаясь слезами и дрожа всем телом. — Ты же убьешь его. Не надо.
Макс повернул ко мне голову, и я увидела его взгляд — очень страшный, холодный, безумный, словно ему нравится то, что он сейчас делает. Взгляд психопата. Меня передернуло.
— Хватит, — едва шевеля разбитыми губами, прошептала я.
Он отшвырнул Длинного и пнул ногой, тот замычал, пытаясь встать, шатаясь на коленях, свернулся пополам и начал блевать на асфальт.
— Живи, мразь, ей спасибо скажи.
Макс подошел ко мне вплотную, тряхнул рукой, которой бил Жору. Сжимая и разжимая разбитые пальцы. Несколько секунд смотрел мне в глаза, потом достал платок из кармана и вытер кровь с моего подбородка.
— Цела? — вручил платок мне.
Я кивнула и только сейчас заметила, что его куртка порезана в нескольких местах на руке.
Макс пошел к мерсу, а я так и стояла на месте, продолжая молча реветь и боясь посмотреть на Жору, которого продолжало выворачивать наизнанку.
— Тебе нужно особое приглашение? — спросил Макс, и я, выдохнув, побежала к машине, забралась на переднее сиденье.
Какое-то время мы ехали молча, потом он привычным движением включил радио и посмотрел на меня:
— Скажи, ты всегда умудряешься за сутки вляпаться в столько неприятностей, мелкая? Или это особо счастливый день у тебя?
— Особо счастливый, — ответила я, все еще промакивая платком свои разбитые губы.
— Да ты везучая, я смотрю. Ходячий талисман.
Макс остановился у обочины и повернулся ко мне, наклонился и приподнял лицо за подбородок.
— Точно цела? Зубы не выбили?
Я открыла рот и показала ему зубы в жуткой улыбке на все тридцать два.
— Не скалься. Тебе не идет. Жить у меня будешь какое-то время. Что ты там умеешь? Гладить, стирать, жрать готовить? Вот этим и займешься. И чтоб не слышно тебя было и не видно.
Я быстро закивала, не веря, что он согласился.
— Спасибо. Я буду… я.
— Молчать. Когда я говорю — ты молчишь. Это правило номер один. Поняла? — он снял куртку и бросил на заднее сидение… Я замолчала, рассматривая порезы у него на руке. Ткань, хоть и черная, вокруг них казалась темнее.
— Поняла, я спрашиваю?
Подняла взгляд и посмотрела ему в глаза. Очень светлые. На зимнее небо похожи, только сейчас не холодные и не страшные, как там… когда Длинного бил.
— Ты оглохла?
— Ты сказал молчать — я и молчу. У тебя в тачке есть аптечка?
И в этот момент Макс расхохотался, а я вместе с ним, размазывая слезы по грязному лицу. Кажется, я выиграла второй раз. Но ведь будет отдача? "Обязательно будет" — пообещал внутренний голос.
(с) Вольтер
Воспоминания
Полчаса назад я закончил тренировку в спортзале и сейчас, закинув сумку на заднее сидение, нажал на педаль газа и плавно двинулся с места. Запиликал сотовый, и я, убавив громкость на магнитоле, ответил.
— Да, Монгол…
— Граф, ты еще в качалке?
— Нет, вышел уже. А что случилось?
— Заскочи на хату на Королева, есть базар. Не по телефону.
Я нажал отбой и опять прибавил звук. Эта привычка осталась со мной навсегда. Мне всегда нравились скорость, дорога и музыка. Тогда их сочетание дарило ощущение свободы, а со временем — видимого покоя и сосредоточенности, когда нужно прогнать из головы лишние мысли.
