— А ты умница, девочка, — сказал Капитан грустно и задумчиво. — Сопельки мне утирать не собираешься и плакать не будешь… Так вообще-то и нужно. Значит, зачисляешь в свою маршевую роту? Или что это у тебя — разведвзвод дальнего действия?
— Зачисляю, — сказала Анастасия, не собираясь спрашивать, что означают все эти непонятные слова. — Только не зови меня впредь девочкой. Я — княжна Анастасия из рода Вторых Секретарей. Я — полноправный рыцарь, и будь любезен это запомнить. Княжна Ольга — мой оруженосец.
— Запомню, — пообещал Капитан, в упор глядя на нее почти весело и определенно дерзко. Анастасия ощутила сильную досаду и легкое смущение, от чего рассердилась. Смущаться под мужским взглядом?! Что бы там ни наболтали про порядки Древних, где все было наоборот… Как-никак за нынешним укладом жизни, местом в ней мужчин и женщин стоят пять веков, так изменит ли этот уклад появление одного-единственного женственного мужчины-амазонки?
И все же она опустила глаза. На миг, но смутилась. И, что досаднее, он это, кажется, понял.
— И тебя обязательно всякий раз называть княжной?
— Нет, — сказала Анастасия. — Пожалуй, тебя можно считать полноправным воином. Вот только подчиняться моим приказам обязательно. Возражений нет?
— Нет, — сказал он серьезно. — Я человек военный, малость мерекаю.
— Кстати, какого ты рода? Или у вас, Древних, все было иначе?
— Иначе, — сказал он. — Русского рода, и все тут.
— А с кем ты воевал? — с любопытством спросила Ольга.
От этого простейшего вопроса он явственно помрачнел. Оторвал зубами желтый конец своей дымящейся палочки, выплюнул его под ноги, зло сжал губы. Потом глухо сказал:
— С гадами, княжна, с гадами. С кем воюешь, это всегда знаешь…
Тема для него была не самая приятная, сразу видно. Здесь таилось что-то большое и сложное, горькое для него, и Анастасия, круто уводя разговор в сторону, спросила:
— Значит, никаких богов у вас не было?
— Богов? Да нет, только те, которых сами по глупости склепали неизвестно по чьему образу и подобию…
Теперь помрачнела Анастасия. Получалось, что все обретенные за короткое время путешествия знания только отнимали что-то, отсекали кусок за куском от полного недомолвок и несообразностей, но привычного с детства мира. Ей пришло в голову, что погоня за Знаниями — не столь уж легкое и радостное дело. Впрочем, в голову ей это приходило и раньше. Просто сейчас она неопровержимо в том убедилась. И теперь перед глазами постоянно будет напоминание о прежнем порядке вещей, ничуть не похожем на нынешний…
Она подняла голову и вновь ощутила укол досады — живое напоминание дерзко ее разглядывало. Потом оно спросило:
— А если я скажу, что ты чертовски красивая, это какие-то ваши этикеты не нарушит?
— Нет, — сухо сказала Анастасия. — Хотя я и не знаю, что означает «чертовски».
— Да то же, что и «обалденно».
Анастасия не знала и этого слова, но признаваться в том не стала — похоже, он забавлялся, подбрасывая древние забытые слова. Самоутверждался. Ничего, пусть порезвится, быстрее освоится. А поставить на место никогда не поздно.
— Представить себе не могу, как матриархат в натуре выглядит, — признался Капитан. — К вам уже вроде бы привык, металлисточки, но осознать, что кругом — матриархат… — Он замолчал, осененный какой-то догадкой. У него даже челюсть отвисла. — Черт, надо же!
— Что? — спросила Анастасия без особого любопытства.
— А то, Настенька, что я — единственный член партии посреди этого вашего феодализма! Нет, серьезно! — Он стукнул кулаком по колену. — Надо же! Вот сейчас созову из своей персоны чрезвычайный съезд, и ка-ак выберу из себя генсека! В уставе на сей счет ничего не сказано, то бишь не запрещено. — Он поднял руку. — Итак, кто за, кто против? Воздержавшихся нет, избран единогласно. Мама родная, видел бы комбат…
Анастасия ничегошеньки не поняла, но не мешала ему помирать со смеху и объяснений не требовала. Пусть забавляется, как ему охота. Собаки привыкли и ластились к нему, он уже не шарахался, и видно было, что собак он любит. Но чуть погодя на него снова накатило — он увидел восходящую над верхушками деревьев Луну и оцепенел, задрав голову:
— Эт-то что за иллюминация?
— Это не илл… это Луна, — сказала Анастасия. — У вас ее не было на небе?
— Быть-то была… — Он лихорадочно раскрыл черный ящичек, достал оттуда странное устройство в виде двух толстых черных трубок, соединенных перемычкой, приложил к глазам и навел на Луну.
